Первый полет - Крис Клармон

Хану она дожидалась в раздевалке ангара «Скитальца-шесть». Проследив через прозрачное лексановое окошко и на мониторе, как подруга виртуозно посадила нескладное суденышко на салазки, Николь одобрительно кивнула. Хана — прирожденный летчик. Как только салазки со «Скитальцем», полязгивая, втянулись в ангар, а громадный люк захлопнулся, Николь помахала рукой. Уравнивание давления заняло больше времени, чем обычно; значит, Хана переделала насосы ради экономии электроэнергии.

Наконец на контрольном щитке вспыхнула зеленая лампочка. Николь разгерметизировала люк и невольно охнула, переступив порог. В памяти тотчас же всплыло возвращение на «Скиталец-один» и убийственный холод. Тут оказалось ничуть не лучше. Пока Хана выбиралась из катера, Николь юркнула в раздевалку, захлопнула люк и включила обогреватели, затем застегнула куртку до самого подбородка. Минуту спустя Хана застала ее посиневшей от холода.

— Извини. — Японка снимала шлем, глядя на Николь беспокойным взором, который так не вязался с ее ухмылкой. — Я не ждала гостей.

— Черта-дьявола-Бога-душу-мать! — Николь дрожала как осиновый лист. Она изо всех сил обхватила себя руками, молясь, чтобы не было рецидива, поскольку большинство антибиотиков осталось на Карусели К-2.

— Я перевела обогреватели в ручной режим. — Хана вручила Николь контейнер с горячим куриным бульоном, извлеченным из консоли. — Я так часто выхожу наружу, что обогревать ангар каждый раз — пустая трата электроэнергии; тем паче, что я работаю в теплоизолированном скафандре.

— Зачем? Ради чего все это? — прямо спросила Николь, как только обжигающая жидкость немного вернула ее к жизни. Хана молчала. — Хана, к черту деликатность. Что происходит?

— А нельзя ли чуточку обождать?

— Нет.

— Я не собиралась говорить, пока не буду уверена на все сто процентов.

— Я настаиваю.

Хана попыталась обезоруживающе улыбнуться.

— А если я промолчу, вы застрелите меня, капитан?

Николь не поддержала игру и с железной решимостью изрекла:

— Хана, наши жизни на этом корабле полностью зависят от подлатанных агрегатов, любой из которых может в любую минуту отказать. Ты пользуешься электроэнергией, топливом, воздухом. Как бы ты ни старалась уменьшить свое влияние на «Странник», оно сказывается на каждом из нас. Мы влипли в эту передрягу вместе, и ты не имеешь права пускаться на авантюры, не уведомив нас!

— Знаю, — вздохнула Хана. — Я была не права. Пожалуй… — Она помолчала, собираясь с мыслями. — От всего этого я тоже немножко чокнулась. Ты удрала на мостик, я сюда.

— Все мы не без греха.

— Наверное, я немного завидую. Ты-то можешь набраться сил у комиссара… и поделиться с ним… своим горем.

— Почему ты молчала?

— Не было повода. До сегодняшнего дня, — ответила Хана и вдруг бесцеремонно перевела разговор: — Надень скафандр. Мое снаряжение в ангаре, а там по-прежнему мороз.

Николь вытащила из шкафчика универсальный скафандр и, забравшись в него, последовала за Ханой к рабочему столу. Эту часть помещения занимали электронные и вычислительные блоки, снятые с катеров. В одном из компьютеров виднелась кассета — снимки, сделанные Ханой во время последней вылазки. Наконец девушка погасила свет и начала показывать слайды.

Не просмотрев и полудюжины, Николь ринулась к интеркому и объявила общий сбор. Теперь понятно, почему Хана так неохотно сообщила о своем открытии, но ясно и другое: каждый на борту обязан знать об этом, и немедленно!

— Это всего-навсего часть нашей с Полем ежедневной программы наблюдения за небосводом, этакий придаток к главной задаче картографирования, — начала Хана, когда все собрались. — Почти все фото хранились в главном компьютере и, естественно, погибли вместе с оборудованием. Однако для некоторых экспериментов мы сделали желатиновые диапозитивы. Все они охватывают один и тот же регион Солнечной системы и сделаны с недельным интервалом.

Она последовательно показала изображения. Затем поинтересовалась:

— Видите что-нибудь необычное? — пропустив мимо ушей ворчание Кьяри о «дерьмовых экзаменационных листах для школьников». — Ладно, я прокручу их снова, но на сей раз не спускайте глаз с этого источника света… — Хана световым пером указала яркую точку в верхнем правом углу экрана, нажала на кнопку, и точка оказалась в красном кружке. В следующий раз кружок явственно переместился по экрану налево вниз на добрых три сантиметра.

— Черт побери, — вполголоса ругнулся Андрей. — Так что же это такое?!

— Погоди, дружок, — ухмыльнулась Хана, — сладкое впереди. Следующая последовательность зафиксировала виды небосвода уже после засады.

Уже на третьем снимке Хана добилась бурной реакции присутствующих — Андрей ахнул, Николь оцепенела, и даже Кьяри покачал головой со смешанным выражением изумления и недоверия. Теперь пятнышко было легко различимо, яркостью затмевая соседние небесные тела; движение его стало совершенно отчетливым — на последних слайдах оно даже проявилось.

— Я воспользовалась оптическими и радиотелескопами научного катера, — продолжала Хана, — стараясь собрать как можно больше данных. В спектре объекта наблюдается голубое смещение, означающее приближение объекта. Кроме того, я приблизительно подсчитала параллакс: два месяца назад он был удален на пятьдесят астрономических единиц, примерно семь с половиной миллиардов километров. Выясняя его положение относительно нашей позиции десятидневной давности и сегодняшней, я убедилась, что эта фигня близко.

— Насколько? — не утерпела Николь.

Хана застучала по клавиатуре, и пятнышко стало ослепительно ярким.

— Сегодняшний снимок. Экстраординарное альбедо, около девяноста семи процентов, особых флюктуации не заметно. Объект не вращается. Он все время повернут к солнцу одной и той же стороной.

— Девяносто семь процентов, — пробормотал Андрей. — Идеально отполированная поверхность. Вот так с ходу, друзья мои, я даже не подберу подобного природного объекта.

— Во время последней вылазки я сожгла топливный элемент катера, обстреливая объект радиоволнами, — сообщила Хана товарищам, сгрудившимся у экрана. — Ответ появлялся через девяносто секунд.

— Тринадцать с половиной миллионов километров, — мгновенно отреагировала Николь.

— Прямо под боком, — подхватил Кьяри, и вдруг его осенило. — Погодите-ка, если это всего тринадцать мегакил, мы можем получить довольно подробные фотографии. Научный катер вооружен встроенным пятидесятисантиметровым оптическим телескопом, а раз компьютеры отлично работают, мы воспользуемся ими для обработки снимков и получения гораздо более высокого разрешения.

Только этого Хана и дожидалась. Ударив по клавише, она выдала последнее фото. Казалось, молчание будет вечным. Первым дар речи вновь обрел Кьяри.

— Обалдеть! Корабль!

— Корабль, — эхом откликнулся Андрей, расплывшись в улыбке. Затем захохотал: — Корабль!!! — вскинув руки в воздух, будто массовик-затейник, напрочь позабыв о невесомости. Вопль радости сменился удивленным выкриком. Кьяри поймал его, пока Андрей не врезался макушкой в потолок. Ловко извернувшись, Зимянин тотчас же облапил комиссара и расцеловал в обе щеки.

Затем поймал взгляд Николь, и улыбка тотчас слетела с его лица.

— Николь, ты чего? — спросил он, пытаясь растянуть минуту радости. — Это же корабль, и направляется он в нашу сторону! Нам только и осталось передать SOS остронаправленным лучом, и — нате, пожалуйста! — мы спасены. Логично?

— Андрей, — преувеличенно спокойно проговорила Хана, — а что, по-твоему, я сегодня делала? Я лупила по судну самым громким SOS, на которое способна аппаратура, а они словно воды в рот набрали.

— Дела делают либо быстро, либо никак, — сказала Николь. — Мы идем пересекающимися курсами и при таких темпах через десяток часов разлетимся в разные стороны. Какого дьявола ты выжидала, Хана?! Мы почти опоздали!

— Я не знала, что это! — опалила ее взглядом Хана. — Его динамические характеристики соответствовали характеристикам корабля, вышедшего из искривленного пространства; когда же я экстраполировала его курс в прошлое, получилось, что он идет прямиком Извне, а не из Системы или с дальних планет. Он летит по баллистической траектории, практически прямолинейно, с того самого момента, как мы с Полем его обнаружили. А этот след едва-едва вошел в Систему! Я должна была убедиться! — Она спохватилась, что сорвалась на крик. — Как вы не понимаете? Я не хотела вас попусту обнадеживать. Да и курсы наши не сходятся, Николь. Мы идем ниже его траектории и минуем пересечение проекций через сотню минут после того, как тот корабль проследует мимо.

— Раз они не настроены беседовать с нами, — сказал Кьяри, — не можем ли мы выйти навстречу?

— Двигатели — твоя специальность. — Хана посмотрела на Андрея.