Выжить для любви - Светлана Михайловна Чудова

на плечи. Солнце ярко светило, оттеняя свежие весенние краски. Она прищурилась от слепящего света и приставила ладонь козырьком ко лбу.

– В чем дело, Федоров?

– Ни в чем, просто хотел минутку побыть с тобой. Какие у тебя планы? Дом выставят на продажу? Что же будешь делать ты?

– Пока останусь здесь. Они вечером уезжают, а мне придется разбирать и упаковывать вещи. Готовить дом к продаже.

– Ты останешься здесь, в доме?

– Так мне будет удобнее присматривать за ним.

– А ты не боишься жить тут одна?

– Меня беспокоит только то, что Аркадий Юрьевич мертв. Мне страшно входить в библиотеку, потому что я видела его там. Чувствовала этот запах… Но оставаться здесь одна я не боюсь. Думаю, убийца сводил счеты с Виленским как с судьей, хотя и не знаю почему. Значит, мне ничего не угрожает. – Она сделала паузу, удивленная выражением, промелькнувшим на лице Кирилла. – Или угрожает? Ты чего-то недоговариваешь?

– Нет. Ничего. Думаю, ты в безопасности. Просто ты смелее многих. Мало кто из мужчин согласился бы жить один в доме, где произошло убийство.

– А кто сказал, что мужчины смелее женщин?

Услышав вызывающие нотки, Кирилл усмехнулся:

– Никто. Мужчинам просто свойственно делать глупости – из гордости. Итак, я признался, что все мы кретины. Может, за это согласишься сегодня поужинать со мной?

– Поужинать? С кретином? Весьма заманчиво.

– Ты только представь, как это будет забавно.

– Твоя правда. – Она улыбнулась. – В какое время и куда мы идем?

– В восемь, в какое-нибудь демократичное место – если тебя это устраивает.

– Демократичность будет в самый раз.

Садясь в машину, Кирилл подмигнул ей:

– Увидимся в восемь.

С легким сердцем Ника вернулась в дом. Она все еще оплакивала старика Виленского, но уже понимала, что жизнь продолжается: самое неприятное в расхожих фразах – их справедливость. Невыносимая боль и подавленность понемногу отступали. Она уже смотрела вперед, думала о будущем. Ей предстоит разобраться с делами и найти работу.

Но прежде всего – поужинать с Кириллом.

* * *

– Ни за что не догадаешься, что мне сегодня прислали, – этими словами Вероника встретила Федорова вечером.

Он насторожился:

– Еще один подарок?

– Кое-что похуже, – помрачнела она. – Два предложения работы.

Кирилл нахмурил брови:

– А что в этом плохого? По-моему, если тебе предлагают работу, это отлично. Прими первое предложение, и других не последует.

– Слишком поздно. Первое предложение работы я получила неделю назад, сразу после передачи.

– Но остальные этого не знали. Я поступил так же, как они, – отметил Кирилл. – Я увидел тебя, оценил, сделал предложение с таким расчетом, чтобы опередить остальных претендентов.

Ника фыркнула, набрасывая пиджак.

– Неудачное сравнение, Федоров. Ты увидел меня и удрал.

– А я получил дополнительные очки за то, что набрался смелости и вернулся?

– Нет. Система начисления дополнительных очков еще не разработана.

– Остается только прибегнуть к насилию. – Он сгреб в кулак лацканы ее пиджака и притянул к себе. Вероника подняла голову навстречу его губам, только теперь осознавая, как велика была ее потребность вновь ощутить его поцелуи, отдаться его объятиям. Языки встретились в безмолвном поединке – скользя, сталкиваясь, сплетаясь. Кирилл не спешил, как и Ника.

Он оторвался от ее губ, чтобы пробормотать:

– Ты уже передумала?

– Нет. Продолжай попытки.

Его губы изогнулись в улыбке, он прижался лбом к ее лбу.

– Не хочу перейти границы дозволенного. Сначала давай уточним основные правила. Если я расхрабрюсь, а потом потеряю голову, в какой момент мне грозит пощечина? Не хотелось бы доводить дело до таких крайностей.

Ника подняла брови:

– Я не отвешиваю пощечины. Я даю пинка под зад.

– Ого! Звучит заманчиво. В одежде или без?

Она уткнулась лицом в его пиджак и засмеялась:

– Мне следовало сразу догадаться, что ты извращенец.

– Мальчик просто пошутил. Если мы сейчас же не уедем отсюда, пинок под зад мне обеспечен.

Совсем наоборот – он проявил истинную настойчивость, завоевывая ее. Сначала он ясно дал понять, что его влечет к ней, но на ранних этапах знакомства вел себя сдержанно. Веронику очаровал его своеобразный юмор, хотя она до сих пор боялась признаться в этом даже самой себе. Если ему вздумается попытать удачу, думала она, они в ближайшем времени окажутся в одной постели. Ника была признательна Кириллу за то, что он, хотя и с трудом, сдерживался. На ее взгляд, он был лакомым кусочком.

– Предложения работы хоть стоящие? – спросил он, открывая перед Никой дверцу машины.

– И в том, и в другом требовалось приступить к работе немедленно, а об этом не может быть и речи. Я пробуду в доме Виленского не меньше месяца, пока не подготовлю его к продаже. А пока я ничего не могу решать.

– Думаешь, на эти места найдутся другие? Что-то я не видел избытка претендентов твоего уровня.

Вероника пожала плечами:

– Может, найдутся. А может – нет. Кажется, в моем случае важную роль сыграл фактор известности, а это мне не по душе.

– Ты берешься только за такую работу, где необходимы навыки телохранителя?

– Я была бы рада найти такую, – сдержанно объяснила Ника. – За нее платят больше. Но обычно я учитываю все факторы. И не в последнюю очередь – насколько мне нравится семья, где предстоит работать. А еще – обязанности экономки-дворецкого и телохранителя. Место, где предстоит жить и работать. И еще многое другое…

Вдруг Ника заметила, что они едут совсем в другом направлении.

– Куда мы едем?

– Как ты относишься к футболу?

Ника задумалась:

– Это риторический вопрос?

– Сегодня у одного из моих двоюродных братьев матч. Он входит в команду города. Мы перекусим и успеем к началу игры.

– К футболу я отношусь ровно. Но матч вживую посмотрю. Только в этом пиджаке мне не просидеть долго на холоде.

– У меня в багажнике толстый шерстяной плед. Мы устроимся на скамейке, обнимемся и закутаемся в него.

Да, пожалуй, с ним безопаснее всего быть в окружении людей.

– Ладно, я согласна, – сказала Ника.

– Я знал, что ты меня поймешь! – обрадовался Кирилл.

…Сидеть на холодной трибуне промозглым вечером, в окружении вопящих, ругающихся людей оказалось гораздо забавнее, чем она себе представляла.

Громадный плед оказался очень теплым, как и обещал Кирилл. Он закутал в него их обоих, сумев укрыть даже ноги. От его жаркого тела и пледа Вероника вскоре согрелась, хотя изо рта валил пар.

– Мне жарко, – призналась она. – Может, размотаем плед?

– Давно пора, – сдавленным голосом откликнулся он.

Остаток матча им пришлось согреваться кофе из термоса.

На следующий день Федоров работал, поэтому сразу после матча отвез Нику в дом Виленского. Пока он