У трех дубов - Эдгар Уоллес

— Что случилось? — прозвучал сверху голос Молли.

— Бегите прочь! — закричал Сократ. — Бегите в свою комнату и запритесь! Скорее!

Он осторожно подполз к двери, соединяющей оба отсека подвала; это была мудрая предосторожность, потому что со стороны лестницы снова просвистела пуля, и так близко от его лица, что он ощутил ветерок.

Прежде чем затихли у входа шаги Штейна, Сократ поднялся с пола и стремительно бросился наверх по лестнице. По дороге он на бегу снял пиджак и швырнул его в угол. Выстрел последовал в ту же секунду, и пуля пронзила брошенный пиджак. Штейн, стоя на лестнице, на полпути к первому этажу, блокировал выход из подвала. Внезапно обстановка резко изменилась. Дверь дома распахнулась, и вслед за этим прогремели новые выстрелы. Кем бы ни был новый пришелец, он избежал града пуль, потому что Сократ услышал хлопанье дверей в столовой, куда забежал незнакомец. Теперь ничего не было слышно, кроме прерывистого дыхания Боба Штейна, столь отчетливого, что Сократ дважды выстрелил на этот звук. Заскрипели ступеньки лестницы… Штейн, вероятно, достиг коридора.

Наконец Сократ счел возможным ринуться к прихожей, куда он вбежал одновременно с новым пришельцем. Это был Джефри. Идти наверх означало верную смерть, так как Штейн, укрывшийся за перилами лестницы, контролировал каждую ее ступеньку. Теперь они услышали, что он стучит в дверь напротив комнаты Молли.

— Выходите, — рычал он.

— Уходите прочь, сэр. Или вы еще недостаточно натворили бед? — Это был голос миссис Барк, которая рискнула выглянуть из своей комнаты.

Раздался выстрел и звук падения тяжелого тела. Миссис Барк как свидетельница в процессе против Штейна выбыла из игры.

— Выходите наружу, — продолжал рычать преступник.

Дверь под его ударами затрещала и вдруг рухнула. Раздался крик, полный смертельного ужаса…

И тогда наверх, перепрыгивая через две ступеньки, взлетел Лексингтон. Пистолет Штейна дважды изверг свой смертоносный свинец, но Лексингтон был уже на нем… Переплетясь руками и ногами, они покатились вниз по ступенькам, но вдруг руки Штейна ослабели и бессильно повисли.

Сократ поднял своего брата и нагнулся над умирающим.

Тот с трудом поднял веки, увидел лицо Сократа и… улыбнулся. Его губы задвигались. И тогда Сократ с удивлением услышал последние предсмертные слова человека, который, зная, что скоро предстанет перед судом Всевышнего, повторил формулу клятвы.

— Я клянусь перед лицом Всемогущего Бога…

Его бормотание замерло. Бессильно отвернув в сторону голову, Боб Штейн умер.

Было уже поздно, когда Сократ покинул дом, под крышей которого лежали два покрытых одеялами трупа. Молли он отослал немедленно после перестрелки в Лондон в сопровождении Джефри и своего брата. Франк Велдон уже лежал в больнице, так как его рана оказалась серьезной.

Поручив дом вместе со скелетом шефу Девонширской полиции, Сократ в Эксетере сел на скорый поезд, идущий в Лондон, и уже в десять часов был снова окружен близкими людьми.

— Нет, спасибо, я ел в поезде, — отразил он нападение старого Септимуса, который хотел немедленно накормить его. Затем он обратился к Джефри: — К сожалению, вы поздно пришли.

— Я должен был приехать поездом, а вы сами знаете, что железнодорожное сообщение с Акбуртоном крайне неудовлетворительное. К счастью, дверь в доме была открыта.

— Но как вы попали в сад? — спросил Сократ.

— Я взобрался на стену. Прыжок вниз в моем возрасте, конечно, был сопряжен с некоторым риском…

Сократ вздохнул.

— Ну, теперь это все позади.

— Ты жалеешь об этом? — спросил Лексингтон, и брат утвердительно кивнул головой.

— Такой интересный случай, и так быстро наступил конец… Сегодня десятое июня, значит, прошла всего неделя со дня нашего приезда в Хиндхед… Теперь, мистер Джефри, — он улыбнулся счастливому отцу, который не выпускал руку Молли, — вы должны ознакомить нас с этим…

— С чем?

— С отчетом Джона Менделя, который вы взяли в павильоне…

Смущенное лицо Джефри вдруг просветлело.

— Ах, вот о чем вы говорите.

Он вытащил из нагрудного кармана пачку сложенных листов бумаги и протянул ее Сократу.

— Это интересно? — спросил Сократ. — Проливает ли это свет на убийство в «Луже на болоте».

— Там не было никакого убийства, это самое необычайное во всей этой истории.

— Так, так. Молли и Лексингтон уже ознакомились с этой рукописью?

— Нет.

— В таком случае я ее прочту вслух.

Сократ бегло перелистал страницы и при взгляде на последнюю высоко поднял брови от удивления.

— Мистер Смит! — крикнула Молли и тут же поправилась: — Сократ! Никогда нельзя заранее предупреждать о конце.

Он улыбнулся.

— Так всегда делают читатели романов. — И, надев на нос пенсне, он приступил к чтению документа.

Глава 24

«Я написал этот отчет, имея в виду те обстоятельства которые возникли против меня. Обвинения может выдвинуть после моей смерти мой бывший коллега Роберт Штейн.

Мы с ним одновременно поступили на полицейскую службу, на одинаковые должности, и оба достигли повышения в отделе криминалистики Скотленд-Ярда. Так как мы оба были честолюбивы, то не останавливались ни перед чем, чтобы достичь славы и поймать преступника. Этот пункт я должен особо подчеркнуть, потому что позже Штейн упрекал меня в том, что я был самым бессовестным полицейским Скотленд-Ярда. Фактически то же самое можно было сказать и о нем. Спустя несколько лет после нашего перехода в отдел криминалистики, мы стали контактировать с различными биржевыми дельцами, далеко не безупречными в своих деловых махинациях. Правда, вначале мы не имели об этом никакого представления, так как думали, что наше служебное положение должно защищать нас от мошенников.

Благодаря всему этому на протяжении двенадцати месяцев мы все больше и больше влезали в долги, и в конце концов были обязаны выплатить пять тысяч фунтов стерлингов — ситуация очень щекотливая, так как наша неплатежеспособность неизбежно привела бы нас к бесславному увольнению со службы. Если бы шеф нашего отдела, человек очень суровых и строгих правил, вообще узнал бы, что мы имеем бело с биржевыми дельцами, да к тому же еще пользующимися дурной славой, он давно бы принял соответствующие меры. Наши кредиторы торопили нас с выплатой задолженности, и наше положение казалось безнадежным, когда мы вдруг получили приказ найти и арестовать Эмиля Деверу, кассира Лионского банка, который бежал с тридцатью миллионами франков. Было известно, что он находился в Англии; как сообщил один из клиентов Лионского банка полиции, он видел его на Виктория-стрит. Кроме того, было известно, что он заранее подготовил на случай своего бегства убежище. Кроме одной фотографии, которою нам дала одна из его знакомых, мы не располагали никакой информацией, задание было не из легких, и успех его был весьма сомнителен.

Однажды вечером мы сидели в ресторане в районе Сохо и говорили о нашем отчаянном финансовом положении. Внезапно Штейн повернулся и стал с пристальным вниманием разглядывать человека, покидающего в это время ресторан.

— Это, должно быть, и есть Деверу, — прошептал он мне.

Мы быстро расплатились и выбежали на улицу, увидев, как наш незнакомец уехал на автомобиле. Мы бросились за ним на такси, но среди множеств машин потеряли его. Судя по направлению, куда он ехал, можно было предположить, что направляется на Паддинггонский вокзал, и мы решили поехать туда же.

Когда мы прибыли на вокзал, от платформы как раз тронулся «западный» экспресс, и в одном из вагонов, в окне, я увидел человека, который, как мы думали, был Деверу. Если бы мы были в этом полностью уверены, то приказали бы задержать поезд еще в Лондоне, но такой уверенности не было, и мы довольствовались лишь обследованием багажа в камере хранения, где разыскали человека, который отправлял его чемоданы. Оба чемодана были отправлены в Акбуртон. На следующее утро мы со Штейном выехали в Девоншир, все наши издержки по поимке Деверу оплачивал Лионский банк. Был сильный мороз. Штейн всю дорогу ругался. В Акбуртоне мы установили, что человек, похожий на нашего незнакомца, выехал днем раньше в какой-то дом, стоящий по дороге в Ньютон-Аббат, на двуколке.

Дальнейшее расследование показало, что речь шла именно о человеке, интересующем нас. Он был, как гласила информация, французом, три года назад купил земельный участок, вложил в него очень много денег, возведя вокруг очень высокую стену. Вероятно, он хотел надежно отгородиться от всего света, но не предполагал, что этой необычной постройкой привлечет всеобщее внимание. Некоторое время эта стена представлялась жителям Акбуртона каким-то чудом, но потом городок свыкся с этим и перестал интересоваться ею, а также и чудаком-французом. Для нас же эта стена была большим препятствием. Конечно, мы могли привлечь к этому делу местную полицию, но делить с ними выделенную Лионским банком премию за поимку мы не хотели.