У трех дубов - Эдгар Уоллес

— Этого я не могу отгадать, — засмеялась она.

— Вашим свадебным подарком.

— Как это неожиданно, — покраснев произнесла Молли. — Но вы ведь мне не сказали, что это такое.

— Конечно, я должен еще это приготовить.

— Но что это? — с любопытством допытывалась она.

— Совершенно новый тип несессера. Только, — он как бы заколебался, — я не знаю, что вы будете туда класть. Помогите мне, Молли, и принесите из своей комнаты ручную сумочку со всем тем, что вы обыкновенно берете с собой в маленькое путешествие или если вы остаетесь ночевать у своей приятельницы.

— Но к чему все это?

— Я должен снять мерку, чтобы знать, что дело у меня пойдет на лад.

— Я понимаю, — сказала она, вставая. — Через две минуты я буду здесь.

— Не забудьте, пожалуйста, пижаму. Я жду вас в своем кабинете.

Когда она положила перед ним на стол сумку, он критическим взглядом осмотрел ее со всех сторон.

— А шляпа и зонтик?

— Но, мистер Штейн, я никогда не кладу шляпу в несессер.

— Это и есть самое главное в моем проекте.

Молли уставилась на него недоумевающим взглядом и рассмеялась.

— Хорошо, я сделаю вам это одолжение.

Несколькими минутами позже она вернулась со шляпой и зонтиком и увидела Штейна стоящим у открытого окна.

Потом он подошел к двери и открыл ее.

— Мой плавательный бассейн, — сказал он, и так как Молли его еще ни разу не видела и даже не знала о его существовании, она заинтересовалась и подошла ближе.

— Ах, как это красиво, — воскликнула она, войдя в комнату.

Тогда он внезапно закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Улыбка слетела с его губ.

— Молли, — начал он, — вы знаете, что я вас люблю.

Хотя ее сердце бешено забилось, она заставила себя говорить спокойно.

— Мистер Штейн, я думала, что этот вопрос между нами уже улажен. Я нахожу, что и вам немного не по-рыцарски снова говорить об этом, тем более в вашем доме.

— Вы знаете, что я вас люблю, — настаивал он.

— Я знаю, что вы так думаете!

— Я люблю вас, — продолжал он. У меня есть все, чего бы я ни захотел, за исключением вас, Молли. И я не вижу никаких причин, которые мешали бы мне получить вас.

— Я вижу для этого немало оснований, мистер Штейн. Откройте, пожалуйста, дверь.

— Этого я не сделаю. Вы не покинете этого помещения, пока…

Она почувствовала, как подгибаются ее колени.

— Я хочу сказать, — поправился он, — что вы покинете это помещение только с моего разрешения и тогда, когда я найду это нужным.

— Если мистер Смит…

— Сократ ничего не узнает, — резко оборвал он ее. — Когда он вернется, я сообщу ему о вашем отъезде в Лондон.

— Но ведь это же абсурд, — настаивала она. — Не можете же вы держать меня в заключении, мистер Штейн?

— Это вы сейчас увидите. У этого шкафа хорошие крепкие двери, и для вашего удобства я поставил туда стул. Если будете сопротивляться, то я буду вынужден связать вам руки и ноги, и, пожалуй, даже заткнуть вам рот кляпом, что вам, наверное, не очень понравится… Но сели вы дадите мне слово вести себя спокойно, то сможете здесь находиться на свободе. К сожалению, я должен просить вас снять ваши туфли, чтобы вас никто не слышал. А теперь, Молли, последнее: если вам придет в голову шуметь или стучать в дверь моего кабинета, то… — Он остановился.

— Ну, что тогда? — вызывающе крикнула она.

— Тогда я буду вынужден пристрелить вас. Да, несмотря на мою любовь, я вас безжалостно застрелю, как застрелил Джона Менделя.

Она в ужасе попятилась от него, прижав кулаки ко рту.

— Вы… вы застрелили его? — прошептала она.

— Конечно. Ушло бы слишком много времени для того, чтобы все это объяснить вам. Но будьте уверены, у меня были благие намерения. — Он сказал это так спокойно, как будто рассказывал нечто совсем обыденное. — Чтобы быть совсем кратким: я застрелил его, потому что он боялся меня.

— Вы сумасшедший… сумасшедший, — задыхаясь проговорила Молли. — В противном случае вы не могли бы совершить убийство.

— Я вам это сказал, потому что люблю вас, и вы выйдете за меня замуж. Я увезу вас отсюда, Молли, и когда полностью одураченный Смит вернется наконец из Лондона, мы с вами останемся вместе, пока вы не поймете, что брак со мной будет для вас лучшим выходом.

Молли провела рукой по лбу. Это сон, говорила она себе. И все же это была реальность. Боб Штейн, этот всеми уважаемый человек, у которого для каждого было приветливое слово, Боб Штейн, такой жизнерадостный человек — убийца? Убийца своего самого близкого друга?

— Ну! Что же вы решили? Быть благоразумной или находиться связанной в шкафу? Предупреждаю, что в случае необходимости, если вы будете кричать и взывать о помощи, то умрете так же, как и тот, кто в это время окажется случайно у меня в кабинете. И этим лицом может оказаться, — его губы искривились в издевательской усмешке, — ваш милый Лексингтон.

— Может быть, вы также стреляли в мистера Джефри?

Он кивнул.

— В таком случае, вы сумасшедший, действительно сумасшедший, — прошептала она. — Мистер Смит рассказал мне о смехе, которым мог смеяться только ненормальный человек…

— Мистер Смит хитрее, чем вы думаете, Молли. Сократ заслуживает свое имя. Он знает, что этот хохот должен был подействовать на его нервы и лишить меткости выстрела. Но это мне не особенно помогло. Я почти достиг своей цели, но он оказался на высоте. Взгляните сюда.

Он приподнял свои взъерошенные волосы и показал рану.

— Это была пуля Сока, — ухмыльнулся он. — Она излечила меня от привычки слишком рано смеяться… Ну, что же — шкаф?

— Нет, я буду держать себя в руках. Надеюсь, что вы постепенно придете в себя и поймете, что натворили.

— Снимите туфли.

Она вздрогнула от этого властного тона, но все же повиновалась.

— Я сам буду приносить вам еду, — закончил он, уловив проблеск надежды в ее глазах.

— Но ведь вы не можете вечно держать меня здесь под арестом?

— Я этого и не собираюсь делать. Вас уже ждет маленький дом и милая экономка.

Секундой позже дверь была заперта на ключ. Она сейчас же бросилась к столу и приставила его к окну. Взобравшись на него она смогла только кончиками пальцев дотянуться до нижнего края окна. Тогда она стала искать какой-нибудь металлический предмет. Ничего. Даже пилочки для ногтей не оставил ее предусмотрительный тюремщик. В отчаянии она опустилась на стул, и, положив на руки голову, предалась невеселым размышлениям. Как спастись? Другая дверь? Она определено должна вести в сад. Но прежде чем успела дотронуться до дверной ручки, она уже знала, что этот путь для нее закрыт. Один раз она услышала гудение мотора, и сердце ее бешено забилось. Мистер Смит? Лексингтон? Но нет, они не могли так скоро вернуться. И снова Молли погрузилась в тяжелое раздумье. Вечером появился Штейн с подносом, полным еды, до которого молодая девушка не дотронулась.

— Вы слишком мало едите, — сказал он ей. — Я принес молоко и бисквиты. Позже принесу вам постель.

Он сдержал свое слово. Около десяти часов принес ей раскладную кровать и молча удалился.

Настала ужасная, страшная ночь. Молли не смогла заснуть и едва дождалась серого рассвета, осветившего оконные стекла. Но если ночь была длинная, то день показался ей бесконечным. К вечеру, совершенно измученная, она впала в дрему, из которой ее вывело появление Штейна.

— Встать! — скомандовал он, положив на кровать тяжелое пальто. — А здесь кофе и бутерброды: подкрепитесь.

— Что вы намерены делать?

— Совершить с вами небольшое путешествие.

— Я никуда не поеду. — Она затопала ногами.

— Не будь дурой, — крикнул он.

— Вы можете меня убить, — крикнула она ему в лицо. — Я буду звать на помощь, если вы дотронетесь до меня, и кто-нибудь услышит.

Боб Штейн иронически усмехнулся.

— В таком случае вам придется кричать очень громко. Я отослал всю прислугу в кино в Газмерс, и только один Вильямс остался здесь, но и тот наливается вином в погребе. Будьте благоразумны.

Чтобы поддержать свои силы, она взяла себя в руки, съела сандвич и с жадностью выпила кофе. После этого ею овладела страшная усталость, и она в изнеможении упала на кровать. Ее разбудило свежее дуновение ветра, обвевавшего лицо. Кто-то нес ее по свежему воздуху.

«В кофе, вероятно, было снотворное», — подумала она, С трудом соображая. Кричать? Она не могла. «Снял ли он с меня туфли? — промелькнуло у нее в голове. — Туфли…» Внезапно ее осенила мысль: уже однажды Сократ Смит отыскал ее след по туфле… Она ощупала одной ногой другую и внутренне возликовала. Осторожно зацепила носком одной туфли за другую. Одно движение, и левая туфля упала вниз. В следующую минуту Молли была в автомобиле, где снова впала в беспамятство. Сильный толчок разбудил ее, и в полусне она увидела, как Штейн, проклиная все на свете, менял колесо. В сером утреннем рассвете машина остановилась перед высокой стеной… Запущенный сад… пришедший в упадок дом…