Записки иноагента - Андрей Вадимович Макаревич

нашего дома, но байкеры слетались туда как мухи, бешено гоняли кругами, глушители на их рисовых ракетах отсутствовали как класс, и я всерьёз подумывал о приобретении снайперской винтовки. До этого не дошло — родился сын, и мы уехали в деревню.

Мошав — это деревня.

Первое, что меня поразило, когда я вышел на крыльцо нового дома — тишина. Нет, сельская тишина — совсем не тишина в буквальном смысле, она вся соткана из негромких звуков, но все они — уместные и живые. Проехавшая машина — редкое досадное исключение. Шелестит ветер в листве, негромко перекликаются птицы. Ночью слышны песни шакалов, похрюкивают кабаны. Недавно видели прямо рядом с домом сразу двух дикобразов — они настолько были увлечены любовной игрой, что не обращали на нас внимания («И хочется, и колется» — метко охарактеризовала процесс Алла Борисовна).

Картина библейских холмов — зелёно-рыжих, покрытых лесом, до самого горизонта, без единого признака цивилизации — заставляет сесть на террасе в старое кресло-качалку, взять в правую руку стаканчик виски, в левую — хорошую сигару, и глядеть вдаль, тихо покачиваясь и ни о чём не думая. Так я и делаю — сижу, тихо покачиваюсь и ни о чём не думаю.

4

— Шалом. Слиха, ешь лах кама тари даг?

— Можно по-русски! (продавщица, улыбаясь.)

А я нёс в голове эту фразу от дома до магазина, повторяя и боясь расплескать. Попытки выучить язык Книги разбиваются об отсутствие мотивации. В принципе для жизни в Израиле язык, казалось бы, не так уж необходим — примерно треть населения спокойно живёт без него, перебиваясь с русского на английский. Проблемы начинаются при столкновении с почтой, квитанциями, смсками, которые государство присылает тебе на телефон, и тут чувствуешь себя настоящей обезьяной. Дети, учите языки в молодости!

Узнаваемость в Израиле присутствует, правда, не повсеместно — ибо русскоязычные жители покрывают Святую землю неравномерно. Говоря «русские», я имею в виду приехавших из России недавно — или относительно недавно. Среди израильских пионеров, строивших поселения на болотах, тоже было немало русских. И сегодня есть «русские» города, «русские» поселения. Особенно это заметно в «русских» магазинах — там уж от покупателей до кассирш. При этом номинальная его «русскость» скорей всего в том, что у него русскоязычные хозяева, и на полках можно встретить майонез из России и подсолнечное масло из Украины — остальное всё как везде.

Степень пикантности обращения при узнавании везде разная. Самый милый вариант недавно наблюдал в Казахстане. Человек явно не мог вспомнить моего имени, поэтому он бежал за мной и кричал: «Эээээ!» В Одессе — на Привозе, народный вариант: «Мужчина Макаревич! Вы думаете, вы надели чёрные очки, так мы вас не узнаем?» Или интеллигентный, на Дерибасовской, сзади, мягко: «Или я ошибся?» В средней полосе России, как правило — «Простите, пожалуйста!» В Азии и Закавказье — «Брат!» При этом получив разрешение сфотографироваться, твой новый брат непременно положит тебе руку на плечо. Бороться бесполезно, это в крови. Ты же брат! Человеку из Сибири такое в голову не придёт, он будет стоять рядом, мучительно стесняясь.

Интересно, что в разное время суток степень узнаваемости разная. Человек в принципе не готов встретить своего кумира нос в нос — в метро или на улице. Но утром он более не готов, чем вечером. То есть утром он не готов вообще — он не опохмелён, опаздывает на нелюбимую работу, думает о постылом, и тут — на тебе. Он не верит в чудо, поэтому в лучшем случае подумает — как на Макаревича похож. К вечеру он уже заметно веселее, а может и несколько расширил сознание, поэтому чудо допустимо, поэтому — о, Макаревич, бля!

В Израиле меня сначала несколько поразила непосредственность, с которой к тебе подходят, я полагал, что уровень внутренней деликатности тут выше, но потом понял, что дело не в ней. Просто в такой маленькой и национально мотивированной стране все себя чувствуют практически родственниками. А в одной семье как ещё общаться?

Вот что меня действительно поразило — при доброжелательности и вежливости людей на улице — совершенное хамство на дорогах, замешанное, как правило, на очень плохом вождении. Этому феномену я пока не нашёл разгадки — как будто по городу ходят одни люди, а ездят совершенно другие.

Экзамен на водительские права я тут, как и все, сдавал дважды (не знаю ни одного человека, который сдал бы вождение с первого раза). Просто потому, что это ровно в два раза выгодней, платишь не пятьсот шекелей, а два раза по пятьсот. В первый раз я (как и все) петлял по улочкам старого города — скорость 30–40 километров в час, выезд из переулка в переулок, движение по кругу — и так в результате не понял, где совершил ошибку. Второй раз я сел в машину, пристегнулся, проехал десять метров — и инструктор сказал «хорошо, достаточно». На трассы ученики не выезжают.

Кстати. Вроде вчера было, а многие уже не знают. В Советском Союзе собственная машина для среднего гражданина была вещью настолько недостижимой, что и права получать не имело смысла. (Помните чудесный фильм Рязанова «Берегись автомобиля»? В основе сюжета лежит простая мысль — если человек приобрёл автомобиль, значит он жулик. Однозначно.) Несмотря на бессмысленность борьбы за получение прав иметь эти права хотелось страстно — мне в умении управлять автомобилем виделось какое-то почти сакральное знание. Помню, существовали юношеские школы ДОСААФ (не спрашивайте, что это за аббревиатура, я и тогда не знал — вроде ещё из сталинских времён, что-то типа «добровольного содействия армии и флоту», но могу ошибаться). В общем, курсы вождения для юношества. С вождением там, правда было туго — как правило, из-за отсутствия предмета вождения. Уныло изучали правила дорожного движения по картинкам. В лучшем случае в финале было одно практическое занятие на раздолбанном драндулете на пустыре. По окончании торжественно выдавали корочки — юношеские права. Никаких реальных прав эти корочки тебе на самом деле не давали, но авторитетный был документ! Во дворе.

(Внезапное воспоминание: начало девяностых, гастроли, ночь, поезд, мы с проводницей курим в тамбуре, оба слегка выпили. Она жалуется — зарплата никакая, машина у неё говно — «Лада», представляешь? Я думаю — вот бы тебя лет на двадцать назад с твоими запросами! Как же быстро всё меняется!)

Так вот о езде по израильским дорогам (дороги, кстати, отличные, специальное покрытие позволяет воде во время ливня моментально уходить внутрь).

Штрафы за