Красный Нарцисс - Елена Анатольевна Леонова

— Простите, но почему вы мне это предлагаете? — эйфорию, накрывшую Филиппа, прорезало сомнение в неожиданно свалившейся на него удаче.

— А, не волнуйтесь, — махнул рукой Феранси, словно прочитав мысли писателя, — никакого подвоха. Я до сих пор поражён, как вам удалось разгадать код на картах Таро. Таким людям, как вы, внимательным, умным и смекалистым, надо помогать. У меня есть возможность! Почему бы нет?!

— Но вы, кажется, говорили о какой-то просьбе? — заметил Филипп, вспоминая начало беседы.

— Верно. Но, даже если откажетесь, пропуск в библиотеку Рима это не отменяет.

— Так и что за просьба?

— Дело в том… м-м-м… ко мне попали старинные свитки, и я хотел, чтобы вы с ними поработали, ну или хотя бы взглянули на них.

— Какие свитки?

— Происхождение их установить пока не удалось. Они были найдены в Африке, но текст на них, похоже, на набатейском.

— Набатейском?

— Именно так. Вам знакомо такое письмо?

— Конечно, — медленно ответил Филипп. Смутное подозрение, о каких свитках идёт речь, закралось в мысли, но писатель отмёл его.

— Отлично! Сможете взглянуть? Буду рад, если попробуете прочесть. Вы же, скорее всего, знаете, что, к сожалению, набатеи не оставили после себя почти никаких текстов. Потому их царство считается сейчас одной из самых загадочных и интригующих цивилизаций, а те немногие записи, которые находят, сложно поддаются расшифровке.

— Да, да… я посмотрю, — навязчивые мысли о происхождении рукописей вернулись, но допустить столь дикое совпадение получалось с трудом. — Где именно найдены свитки? — быстро спросил Филипп.

— В Марокко. Не поверите, но их обнаружили под одной из мечетей в Танжере. Удивительная находка! Арабская страна, а тут — набатейские тексты! Поразительно!

Глаза Филиппа непроизвольно расширились от охватившего его удивления.

Услышанное было не удивительным, а буквально невероятным!

Глава 4. Московская область. Среда. 17.45

За окном начинало темнеть, и теперь лицо писателя освещала большая кованая люстра под потолком. Он сглотнул, пытаясь скрыть волнение.

— Филипп, — продолжил профессор, — я получил копии и, раз вы согласны, вышлю вам отсканированный текст по электронной почте. На свитках он местами повреждён, но, думаю, получится прочесть, хотя бы часть.

Смирнов кивнул, стараясь выглядеть заинтересованным, но сейчас его внимание было приковано не к лингвистическим тонкостям. В голове пульсировала одна-единственная мысль: «Не может быть…»

— Фотографии текста достаточно чёткие, так что у вас не будет проблем.

Писатель вновь кивнул. Фотографии… Ха! Да он видел сами рукописи, когда осенью в Марокко они обнаружились под полом мечети[5]! Он знает, как трагически погибла археолог, изучавшая свитки, и об их исчезновении! И, наконец, держал реликвии в руках, когда они нашлись в Москве! Только вот Филипп никак не предполагал, что рукописи заинтересуют того самого профессора, с которым повстречался на Крите! Дичайшее совпадение! Свитки действительно были любопытными, и то, что на них оказался текст на набатейском, сразу привлекло его внимание, однако погружаться в исследование тогда не нашлось ни времени, ни желания.

В горле пересохло. Как же Феранси узнал о них? И почему обратился именно к нему? Просто невероятно!

— Конечно, профессор, — выдавил Смирнов, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я с удовольствием посмотрю фотографии.

— Можно просто Джулио, — обрадованно произнёс Феранси. — Уверен, реликвии вас заинтересуют!

Филипп в этом не сомневался, но не мог сказать правду о том, что знает о свитках. Не сейчас. Не ему. Из опыта он понимал: поделиться информацией о реликвиях значило бы подвергнуть опасности и себя, и, наверное, профессора. Конечно, в самих рукописях нет ничего таинственного, просто старинный артефакт, и история со смертью археолога напрямую не связана с содержанием текста на реликвиях. Как теперь уже знал Филипп, свитки были похищены лишь из интереса к факту находки, но… Он должен сначала сам выяснить о них больше.

— Ну прекрасно! Я вышлю фото сегодня же. Жду с нетерпением результатов, — сообщил профессор.

После того как видеосвязь завершилась, писатель откинулся на спинку стула, переводя дыхание. Он чувствовал мандраж и неприятное, колкое волнение. Расслабленное, умиротворённое состояние, в котором Филипп пребывал ещё несколько минут назад, сменилось напряжением. Марокко… Свитки… И теперь профессор Феранси. Он был уверен, что эпизод с его поездкой в Танжер давно позади, но, похоже, ошибся.

Смирнов включил ноутбук и открыл поисковик. Набрал: «Джулио Феранси. Италия». Результаты выдали десятки статей, книг, лекций. Профессор являлся одним из известных европейских специалистов в области общей древней и античной истории. Книги его оказались переведены на многие языки, у Феранси было несколько научных премий, он состоял в учёном совете Итальянского института исторических исследований в Неаполе, где также преподавал. Уважаемый человек.

Филипп встал и подошёл к окну, прислонившись лбом к холодному стеклу. Ноябрьский вечер накрыл дачный посёлок сумерками. На улице всё так же чернели голые ветви деревьев, тянувшиеся, словно костлявыми пальцами, к свинцовому небу. Слышалось карканье ворон.

Писатель вздохнул. Изучение древних текстов — задача не из лёгких. Расшифровка, анализ, сопоставление… Это требовало не только знаний, терпения и усидчивости, но и, конечно же, времени. Похоже, написание книги и диссертации придётся отложить.

Он оторвался от окна, чувствуя, как холод стекла начал обжигать лоб. Захотелось крепкого чая с бутербродами. Смирнов направился в кухню, начиная размышлять, с чего он приступит в работе над свитками, когда их пришлёт профессор.

Глава 5. Несколько дней спустя. Московская область. Суббота. 09.20

Ночь принесла первый снег. Утром дачный посёлок укрылся под тонким, хрустящим белоснежным одеялом. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом колёс автомобиля. Бледное солнце тускло светило сквозь тяжёлые облака, когда писатель подъехал к своей даче. Он припарковал машину и вышел из неё. Воздух обжёг лёгким морозцем щёки Филиппа. Вдохнув прохладную свежесть, он направился к калитке. Вчера ему нужно было съездить в Москву, чтобы забрать дома несколько книг, необходимых для перевода набатейского текста на свитках, и сегодня, встав пораньше, он вернулся за город.

Толкнув проржавевшую калитку, Смирнов замер. На девственной белизне снега, лежавшего на дорожке, ведущей к дому, отчётливо виднелись следы. Свежие и чёткие. Кто-то был здесь рано утром, после снегопада.

Мысли о возможном незнакомце, оставившем свои следы, вызвали у Филиппа тревогу. Он быстро огляделся. Вокруг ни души.

Писатель медленно, обходя чужие отпечатки, продолжил путь к дому, стараясь не обращать внимания на нарастающее волнение. Тишину внезапно нарушил резкий звук мобильного. Писатель вздрогнул и вздохнул, доставая телефон.

— Филипп, привет!

— Привет, Лёш.

— Как дела? Сегодня всё в силе? Я собираюсь выезжать к тебе после обеда.

— Да, да, в силе, —