Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 - Стивен Коткин

его «Народной армии» корпус численностью до 13 500 человек из числа этнических финнов, проживавших в советской Карелии, который, как надеялись, привлечет к себе финских рядовых солдат и тем самым обеспечит раскол вражеских сил[4310].

Молотов заранее предупредил немецкого посла Шуленбурга: «Не исключено, что в Финляндии будет создано другое правительство — дружественное Советскому Союзу, а также Германии, — и добавил: Это правительство будет не советским, а типа демократической республики. Советы там никто не будет создавать»[4311]. Эта позиция прозвучала и в конфиденциальном разъяснении, адресованном коммунистическим партиям всего мира, а также в публичном воззвании Куусинена, объявившего, что его правительство является «временным» и будет существовать до тех пор, пока не будет избран и начнет работу новый финский сейм[4312]. В целом все это должно было казаться блестящей стратегией: не позволить Германии или Англии использовать Финляндию для агрессии против СССР, изменить международные границы и тем самым повысить безопасность СССР, насадить в стране просоветский режим, что позволит в будущем провести полноценную советизацию. Идеолог Жданов, ссылаясь на советскую разведку, утверждал, что финские рабочие и крестьяне, составлявшие основную часть национальной армии, готовы приветствовать советские силы. Даже Ворошилов предсказывал, что «трудящиеся массы Финляндии <…> угрожают расправой тем, кто ведет политику, враждебную Советскому Союзу». В конце концов, разве ранней осенью 1939 года украинцы и белорусы из восточной Польши не приветствовали на радостных митингах Красную армию как «освободительницу»?[4313]

Первоначально Народное правительство было создано в Терийоки, маленьком сельском курорте, состоявшем из летних домиков, на финской стороне границы, где когда-то нашли убежище восставшие кронштадтские матросы[4314]. Когда начались военные действия, финны покинули поселок. Неизвестно, выезжал ли когда-нибудь сам Куусинен туда, где находилось его правительство. 2 декабря он был принят в «Уголке». В тот же день «Правда» напечатала на первой полосе снимок, изображавший, как Молотов и Куусинен в присутствии Сталина, Ворошилова и Жданова подписывают «договор» между СССР и финским Народным правительством, давшим согласие на все советские территориальные требования: отодвинуть границу на запад по Карельскому перешейку и соответственно передать Советскому Союзу 1500 квадратных миль финской территории, продать пять островов в Финском заливе, а также западную часть полуострова Рыбачий на Крайнем Севере, рядом с Петсамо[4315]. Согласно «конфиденциальному протоколу» СССР получал право устроить военную базу на мысе Ханко. В обмен марионеточному правительству отдавали советскую Карелию — не 2120 квадратных миль из ее состава, а все 27 тысяч. Карта этой новой «Народной Финляндии» была опубликована в «Правде» (3.12.1939).

Это и была одна из причин, почему Сталин отказался от формального объявления войны: Советский Союз вовсе не воевал с Финляндией, а поддерживал «демократические силы» этой страны в борьбе с «фашистской милитаристской кликой» «белого» финского правительства в Хельсинки[4316]. По приказу Сталина Берия освободил из ГУЛАГа уцелевших финнов, включая одного из сыновей Куусинена (от его первой жены), Эсу (г. р. 1906), который был арестован в Карелии, в сибирских лагерях заболел туберкулезом, а сейчас был назначен должностным лицом в новом правительстве[4317]. Куусинен «в глубине души был человеком гигантской и довольно циничной самоуверенности, — вспоминала разошедшаяся с ним его вторая жена, Айно. — Он не имел никаких практических знаний и никогда не смог бы сойтись с простыми финскими трудящимися и их семьями <…> До самого конца жизни провал социал-демократического восстания в Финляндии в 1918 году терзал его подобно открытой ране <…> Куусинен однажды сам сказал мне, что мечтает властвовать в Финляндии, а затем и стать „проконсулом“ всей Скандинавии; когда же и во всей остальной Европе установится коммунизм, он вернется в Москву и станет серым кардиналом Советской империи»[4318].

Военный дилетант

Гитлер за годы Первой мировой войны вырос в чинах только до капрала, однако Сталин и вовсе никогда не служил в армии. Он не вникал в подробности операций в ходе пограничной войны на Халхин-Голе летом 1939 года (этим занимались Штерн и Жуков). Не вмешивался он и в ход вторжения в Восточную Польшу осенью 1939 года (проходившего под командованием Семена Тимошенко из Киевского военного округа и Михаила Ковалева из Белорусского военного округа). Зимняя война, как стали называть советское вторжение в Финляндию, оказалась первой настоящей проверкой Сталина как военачальника со времен русской Гражданской войны. «Мелкие эпизоды в Манчжурии, у оз. Хасан, или в Монголии, — впоследствии говорил он, — это чепуха, это не война, это отдельные эпизоды на пятачке, строго ограниченном»[4319]. На самом деле победа над японцами в пограничной войне 1939 года, как и «прогулка» по Польше при содействии со стороны немцев внушили в Москве самодовольство. У финнов, в отличие от поляков, не имелось даже ни зениток, ни танков, помимо некоторого числа устаревших машин конструкции 1918 года. У них не было и радиостанций, из-за чего они были вынуждены пользоваться полевыми телефонами, а когда телефонные линии неизбежно рвались — гонцами. Однако полностью не подготовленной к войне, развязанной Сталиным, оказалась именно советская армия.

Если на переговорах с финнами звездой был Молотов, то на Зимней войне блистать должен был Ворошилов, однако военное планирование и управление самой войной велись из кабинета Сталина по ВЧ[4320]. Многие высокопоставленные функционеры пребывали в неведении, а если им хватало наивности жаловаться, Сталин напоминал им: «Когда будет нужно, вас тоже уведомят»[4321]. На заседании Главного военного совета Шапошников представил план кампании продолжительностью в несколько месяцев, предусматривающий атаку крупными силами на узких участках фронта с целью прорыва грозных финских укреплений. Сталин уважал Бориса Михайловича, как деспот почтительно обращался к своему начальнику штаба, бывшему царскому штабному офицеру, стоявшему во главе генштаба в 1928–1931 годах и с 1937 года. Однако Сталин отклонил этот план как недостойный великой державы. Он поручил военное планирование Ленинградскому военному округу, как будто речь шла о локальном столкновении на северо-западе страны. Логистику приходилось налаживать в спешке. Хуже того, Мерецков, командующий военным округом, поддакивал деспоту и ленинградскому партийному боссу Жданову, когда те утверждали, что сопротивление финнов будет подавлено за каких-то 12–15 дней[4322].

В своем пересмотренном военном плане, представленном 29 октября 1939 года, Мерецков послушно сократил число требуемых советских сил, в то же время предлагая наступать сразу во многих местах всей 800-мильной границы — широким фронтом, как двадцатью годами ранее, во время Гражданской войны. Всего 12 дивизий должны были нанести удар в 12 отдельных местах. Сталин решил не обсуждать новый план на Главном военном совете. Вместо этого он отправил