Попадать, так с музыкой! - Михаил Гуткин

В день отъезда мы пошли с ним вместе на стрельбище, и тут я увидела, как стреляет настоящий мастер. Он из нагана и моего парабеллума расстрелял пять мишеней секунды за три, причем у двух мишеней дырки были в глазах, а у трех остальных — в точках, обозначавших плечи. А потом из моего же Вальтера левой рукой два раза попал в подброшенную консервную банку. Да, класс есть класс.

А после стрельбы он в первую очередь засел вместе со мной за чистку оружия, причем устроил полную разборку всем пистолетам. Из-за этого мы выехали на час позже, чем планировали.

37

Так как приехали мы вечером, то в НКГБ пошли на следующее утро. Майор сразу же принял нас и стал расспрашивать. Тут я вылезла со своим предложением, которое обдумывала накануне весь вечер.

— Товарищ майор, Валентин Петрович. Когда мы были в дивизии, то два раза видели немецкий самолет-разведчик, который старательно облетал всю территорию дивизии. А нельзя ли пустить наш самолет по такому же маршруту? Пусть он сделает фотографии с тех же точек. Тогда мы сможем лучше понять, что именно немцы знают про дивизию Федора Савича.

— Хм. Пожалуй, в твоем предложении есть смысл. Хорошо. Я позвоню в эскадрилью и попробую договориться с комэском. А Федора предупрежу, чтобы по этому поводу не возникал с несвоевременными вопросами перед своим начальством. И потом, уже с фотографиями, проведем анализ ситуации в дивизии. Ладно, Аня, ты сейчас в роту, а у Василия тут накопилось много дел. Все. За работу.

В роте я теперь сосредоточилась на занятиях с ранее отобранными бойцами, которые сами тренировались и мне помогали в тренировках. И, само собой, разумеется, стрельба. Я больше тренировала левую руку, а правой стреляла только для поддержания формы. Еще, помня о совете майора Ипполитова, стала каждый день тренироваться с метанием ножа. Раздобыла финку, установила щит и понеслась. При этом заранее решила, что хватит для меня и правой руки. С двух рук пусть мужики кидают. К сожалению, в нашей роте специалиста по метанию ножей не нашлось — не та специфика работы, поскольку при задержании умение метко кидать ножи не требуется. Так что тренировалась самоучкой, пока не сообразила спросить у мужа. Оказалось, что и нож он кидать умеет. Не так хорошо, как стреляет, но с десяти метров финку в силуэт вгоняет уверенно. После Васиных советов дело немного улучшилось, и к концу недели нож у меня уже стабильно втыкался в доску, правда, пока еще не в силуэт. Но это дело наживное.

В пятницу вечером Вася мне передал, что завтра к майору приедет Окулов и что нам вдвоем тоже надо там быть.

Утром в субботу при полном параде: Вася в форме, а я в строгом платье, — мы прибыли в отдел. Майор разложил перед нами фотографии, сделанные летчиками (их я уже раньше видела), а сбоку приложил Васин отчет и мои заметки. Тут как раз вошел Федор Савич.

— Здравствуй, Валентин. И что ты так настаивал на этой встрече? Что-то серьезное по вашей линии?

— Здравствуй, Федор Савич, садись. Все серьезное. И по нашей, и по твоей линии. Сначала хочу представить тебе начинающего разведчика Анну Петровну Северову (Вот даже как! Первый раз такое слышу!). Про Василия ты и так все знаешь, а вот про Аню не все. Она, не просто была на экскурсии в твоей дивизии, но и выполняла мое задание. Так что давай послушаем, что она нам расскажет. А потом Василий дополнит.

Я похлопала глазами, приводя мысли в порядок, и начала.

— Перед поездкой в вашу, Федор Савич, дивизию мне была поставлена задача (на самом деле были просто некоторые пожелания майора) выяснить ее максимально уязвимые точки. При этом я поставила себя на место предполагаемого противника, то есть немецкого командования. Куда и как надо нанести минимальные по силам и максимальные по эффективности удары, чтобы ликвидировать дивизию, как боевую часть.

— Ух ты! — не удержался от восклицания Окулов. — Не слишком ли много на себя взяла?

— Конечно, много. Но я старалась ограничить задачу, сведя ее до приемлемого уровня. А поскольку сама находилась только при штабе, то еще озадачила супруга. Помните, что Вася разъезжал по разным полкам дивизии?

— Вот значит как? Принимал, как дорогих гостей, а на самом деле допустил двух шпионов. И ты, Валентин, хорош. Никогда не думал, что до такого дойдет! И, небось, уже в Москву доклад подготовил? А я еще друзьями тебя и Васю считал.

Генерал не на шутку обиделся. Тут Валентин Петрович неторопливо встал, подошел и проверил, плотно ли закрыта дверь в кабинет, после чего стал напротив Окулова и четко заговорил.

— Ты, Федор Савич, не впадай в амбицию. Мы действительно твои друзья. И Анна Петровна тебя очень уважает. Поэтому тебя и пригласили на это совещание, про которое знают только присутствующие. Учти. Мы лишь проверяли твою дивизию на уязвимые точки. А немцы, которые от тебя в двадцати километрах находятся, скорее всего, имеют такие же сведения, и при этом готовы в нужный момент их использовать по максимуму. Ты не меня и не московского начальства бойся — ты бойся дивизию свою потерять и возложенные на тебя задачи не выполнить. У меня сейчас готовы два варианта доклада. И от тебя зависит, какой из них я отправлю в Москву.

— И какие же это варианты?

— Первый вариант, не скрою, тяжелый. В дивизии очень много серьезных проблем (список приложу) и не заметно, чтобы принимались серьезные меры по их устранению. Как, устроит тебя такой вариант? Думаю, что нет.

Генерал кивнул.

— Есть и второй вариант. Вот слушай: «По просьбе командира 85 стрелковой дивизии, генерала Окулова, для повышения качества боеготовности дивизии сотрудниками НКГБ с привлечением авиации была проведена разведка, максимально приближенная к действиям разведорганов возможного противника. Были выявлены недочеты, список которых передан генералу Окулову для их устранение в кратчайшие сроки.» Как тебе этот вариант?

— Конечно, этот намного лучше. — Генерал заметно успокоился. — А как я обосную, почему привлек к этой проверке людей вообще со стороны?

— Разрешите, товарищ майор, я объясню, — не выдержала я. Майор кивнул.

— Товарищ генерал, обоснование будет очень простым — кто, как не сотрудники органов, умеют проводить подобную разведку? А у своих и глаз замылен, и забота о чести мундира может помешать.

Генерал и майор согласно кивнули, после чего Валентин Петрович добавил.

— Давай теперь посмотрим, что накопали мои ребята, и составим упомянутый список, причем разделим его на две группы: что ты в состоянии решить своей властью, а что от тебя не зависит и может быть решено только наверху. Продолжай Аня. Извини, что прервали.

Генерал не возражал, и я продолжила.

— В первую очередь тревогу вызывает связь — связь штаба дивизии с полками и полков друг с другом. — Я подошла к карте. — Вот где находится штаб дивизии, а вот — где расположены полки. Расстояния составляют несколько километров. Связь только проводная и провода протянуты на столбах. Если вот тут, тут и тут эти столбы повалить, а в этих точках, — я ткнула указкой в упоминаемые точки, — расположить засады, то связь будет практически полностью выведена из строя. Штаб дивизии окажется не у дел. Кстати, для штабов полков тоже возможно организовать разрывы связи.

— Тоже мне открытие! — Не удержался Окулов. — Я и сам все это прекрасно знаю. Только не дают мне радиосвязь. Я запросил двадцать пять радиостанций, к июню, а мне пообещали только две и к ноябрю.

— Вопрос с радиостанциями, хотя и не в таком количестве, я попробую помочь решить по своим каналам, — сказал майор. — А пока ты хотя бы дополнительные линии проложи, да не поверху, а закопай их в землю.

— Понял. Это реально и можно будет проделать быстро. — Окулов сделал пометку у себя в блокноте.

Я поняла, что можно продолжать.

— Теперь перейдем к снимкам. Вот то, что сейчас лежит перед немецкими генералами. Посмотрите — вся дивизия, как на ладони. Вот полки, вот штаб, вот полигон, а вот артиллерийские склады (это мне Вася растолковал заранее). При первой же бомбежке все будет уничтожено.

— А наши истребители на что? — Опять прервал меня Окулов. — Они не должны этого допустить.

— Скажи-ка Федя, — вмешался майор. — На каком расстоянии от границы находится твоя дивизия?

— Двадцать километров.

— А где находятся ближайшие немецкие аэродромы?

— Если верить разведке, то на расстоянии пяти километров от границы.

— Так, займемся арифметикой. Сколько времени потребуется самолетам противника, летящим со скоростью, скажем, 250 километров в час, чтобы пролететь это расстояние?

— Одна десятая часа, то есть шесть минут.

— На самом деле времени у нас будет еще меньше, потому что, пока самолеты будут над чужой территорией, наши самолеты никто в воздух не поднимет. Так что пока пройдет тревога, пока самолеты взлетят и пока они до тебя долетят, оборонять будет уже нечего.