Попадать, так с музыкой! - Михаил Гуткин

— Здравия желаю, товарищ генерал. Прибыли согласно договоренности.

— Вижу, что прибыли. Рад вас видеть, молодожены!

Ой, а ведь правда! Мы с Васей еще числимся молодоженами. А генерал, тем временем, продолжал.

— Сейчас вас разместят, потом Вася пойдет к коллегам, а тебя, Анюта, передадим в руки майору Ипполитову. Я, конечно, верю Валентину Петровичу, но хочу, чтобы Аркадий оценил твое мастерство. Его оценка будет самая точная и профессиональная. В 14–00 обед в общей столовой. Но вечером прошу ко мне домой — Екатерина Михайловна предупреждена и будет очень рада. А теперь извините, дел выше крыши и все сверхсрочные.

32

Уже знакомый майор отвел нас в дом для комсостава. Там показал солидных размеров комнату с простой, но очень удобной мебелью, включающей зеркальный шкаф, стол, четыре стула, кровать и даже две прикроватных тумбочки с небольшими настольными лампами. Хорошо живут командиры в дивизии Окулова. Я сразу прыгнула на кровать и убедилась, что сетка пружинит хорошо и не скрипит. Значит и с этим порядок. Вася плюхнулся рядом, и мы стали целоваться. От этого приятного занятия нас отвлек деликатный стук в дверь.

— Входите, — это уже я, вскочив и пересев на стул.

Вошли сразу двое.

— Капитан Максимов. Здравия желаю. По вашу душу, товарищ Северов.

— Майор Ипполитов, инструктор по рукопашному бою. К вам, Анна Петровна.

Вася, по-видимому, был хорошо знаком с Максимовым, и они быстро ушли, а Ипполитов стал меня разглядывать. Я тоже уставилась на него. Думаю, что мы быстро и относительно точно оценили друг друга.

— Ну что, товарищ майор. Идемте обмениваться опытом. Вы где проводите занятия?

— Через двадцать минут у меня занятия в разведроте. Не желаете присоединиться?

— Очень желаю. Подождите, пожалуйста, за дверью — я только переоденусь.

Мигом переоделась, и мы пошли в роту. По дороге майор стал выпытывать подробности моей стычки с бандитами. Причем попросил рассказывать с самого начала, то есть с того момента, когда мы прокололи колесо. Я конспективно все ему рассказала. Хотя мы уже подошли к роте, но он, приказав подбежавшему сержанту начать разминку, продолжал уточнять детали. В конце концов, он кивнул и сказал.

— Так примерно я все и представлял. Главное, было интересно, как, Анна Петровна, вы сумели расставить их под тройной удар. Должен отметить вашу находчивость. А теперь прошу в строй. Или вы хотите посмотреть со стороны?

— Нет, нет. Для начала лучше я со всеми.

Я присоединилась к бойцам и включилась в процесс разминки, которая продолжалась минут двадцать. Видно было, что ребята уже подготовленные и все разминочные упражнения выполняют как надо. Значит, понимают важность разминки. После стандартного начала на суставы пошли кувырки, прыжки и растяжки. Тут я показала, на что способна. Майор даже притормозил сержанта и попросил меня дополнительно показать переходы. Спасибо гимнастике — для меня это не составило никакого труда.

Затем пошли броски, захваты и тому подобные приемы. Майор, внимательно за мной наблюдавший, одобрительно кивал, но вдруг прервал.

— Стоп, стоп, стоп! Вот этот прием конвоирования вы, товарищ Северова, проводите неточно.

— Как это неточно? — обиделась я. — Вот захватываю руку, перекидываю свою и беру противника на излом. Теперь ему никуда не деться.

— Да? Тогда вот вам моя рука, попробуйте сломать.

Майор протянул мне руку. Я захватила ее и стандартным движением перевела руку на излом. Слегка нажала — никакого результата. Нажала посильнее — то же самое. Изо всех сил — опять ничего. Отпустила майорскую руку и захлопала глазами, ничуть в этот раз не притворяясь. Первый раз со мной такое. Правда, я все больше по ударам и броскам, но этот-то прием помню отлично.

— А теперь давайте я покажу, как надо. Смотрите. Я беру вашу руку и давить буду даже не всей рукой, а только двумя пальцами.

С этими словами майор слегка нажал на мою руку, и я вдруг почувствовала, как рука стала очень хрупкой и вот-вот сломается.[19]

— Ай-ай-ай. Достаточно!

Майор тут же отпустил и стоял довольный.

— Ну, поняли в чем секрет?

А ведь действительно поняла!

— Нужно еще немного доворачивать руку.

— Именно. Тогда все будет правильно.

Вот, ткнули тебя, Анна Петровна, носом в грязь, и поделом. Не зазнавайся. Но за мной должок — надо на чем-то отыграться, чтобы этот майор слишком много о себе не возомнил.

Дальше пошли удары. Тут проще. Что руками, что ногами — без проблем. Кстати, в этой роте оказались вполне приличные манекены, причем даже с пометками нужных точек. Только и делать, что бить.

Потом какой-то боец притащил несколько оструганных палок, и майор показал, как ребром ладони можно перерубить палку, положенную на опоры. Тут у некоторых бойцов начались проблемы. Меньше половины справились с заданием.

— А как вы, Анна Петровна, сумеете сломать палку?

Это еще кто? Майор подскочил к подошедшему и доложил:

— Товарищ комиссар. Рота проводит тренировку, согласно плана.

Комиссар махнул рукой и повторил свой вопрос.

— Так как, Анна Петровна?

Ну, комиссар, погоди!

— Пожалуйста, товарищ комиссар.

Я положила палку на опоры и, резко взмахнув рукой, сломала ее.

— Но разрешите немного усложнить задание?

— Это каким образом? — заинтересовался комиссар.

— Для этого мне потребуются ножницы и лист старой газеты.

— Да, тогда подождите пару минут.

По кивку комиссара какой-то боец моментально исчез и почти тут же вернулся с ножницами и бумагой. Я вырезала из бумаги два кольца, дала эти кольца двум бойцам и продела палку между кольцами так, что она свободно на них повисла. После этого примерилась и резко взмахнула рукой. Палку перерубила точно посередине между оставшихся целыми кольцами. Трюк на самом деле несложный, но без определенной подготовки сделать его просто невозможно. И со стороны выглядит очень эффектно.

— Вот это класс! А ты, Аркадий, так сможешь?

— Нет, сразу сдаюсь, — Майор поднял обе руки. — Вижу, что и у Анны Петровны есть секреты, которыми она, надеюсь, поделится?

— Конечно, поделюсь! Мы ведь с мужем сюда приехали на несколько дней, так что время для обмена опытом будет достаточно.

33

Все перешли к стендам для метания ножей. Тут я полный ноль, поэтому стала в сторонке, чтобы не мешать. Через какое-то время заметила, что у одного бойца не ладятся броски, хотя он очень старается. Майор и так ему объяснял, и эдак. Но нож все равно, то летел просто мимо, то ударялся рукояткой. Я посмотрела, как боец движется, и возникла мысль.

— Товарищ комиссар. Прикажите, пожалуйста, этому бойцу попрыгать на одной ноге — три-четыре прыжка. Если спросит на какой, то скажите, что на той, на которой удобнее.

Комиссар очень удивился, но послушался. Посмотрев на прыжки, я попросила майора подойти и сказала.

— Товарищ майор. У этого бойца проблемы с метанием, потому что он тайный левша.

Ой, кажется, я опять что-то не то сказала. В этом времени на некоторые слова люди реагируют по-особенному. Услышав мои слова, комиссар нахмурился, положил руку на кобуру и спросил:

— А как это вы его так быстро разоблачили?

Нужно было срочно исправлять ситуацию.

— Товарищ комиссар, товарищ майор. Это не разоблачение. Это такой спортивный термин. Просто этот боец левша, а его учат кидать нож правой рукой.

— Вообще-то мы учим кидать любой рукой, но начинаем всегда с правой, — заговорил майор. — А как вы, Анна Петровна, определили, что он левша, да еще тайный?

— Мне это рассказал лет десять назад один старенький тренер по теннису. Так уж природа устроила, что у большинства людей одна рука сильнее другой. Люди с одинаковыми руками встречаются очень редко. Но если человек правша, то для компенсации у него сильнее левая нога и наоборот. Как бы некоторое равновесие. Но многие родители не понимают, что их ребенок левша, и перекладывают ему ложку из левой руки в правую, потом карандаш или ручку из левой в правую и т. д. В результате у человека левая рука сильная, но необученная, а правая обученная, но не сильная. Вот вам и тайный левша. Такой человек никогда не станет чемпионом в спорте, где важны хорошо развитые руки. И вот некоторые тренеры разработали методику определения левша человек или правша. Для этого надо посмотреть, на какой ноге человеку удобнее прыгать. Если прыгает на правой, значит левша. А явный или тайный зависит от воспитания.

— Очень интересно. В боксе левши не редкость, но как их выявляют, я никогда не интересовался, — сказал Ипполитов.

— А вам могли и не сказать. Многие тренеры подобные открытия держат в секрете. Просто тому старичку некому было передать этот секрет — вот он мне и рассказал.