Попадать, так с музыкой! - Михаил Гуткин

Утром вручила мужу выстраданную бумагу, и мы разбежались по своим работам. Я, как обычно, день начала со стрельбы. Пока нет Вальтера, буду тренировать левую руку с парабеллумом. Сразу запланировала на будущее, что для стрельбы по конечностям буду использовать только правую руку с люггером, а для огня на поражение — левую с Вальтером. В том, что у меня появится свой Вальтер ППК, не было никаких сомнений.

Затем проведение совместных занятий с сержантом и, в самом конце, собственная тренировка. За неделю ребята немного поднатаскались и вполне уверенно проводили приемы. Мне все труднее было справляться с ними. Выручала только скорость движений — тут они ничего не могли поделать. Но еще месяц и в контакте с ними мало кто сумеет справиться. Добавить бы спецподготовку, которой я, увы, не владею, и из них выйдут классные диверсанты.

Вечером еле дождалась Василия и сразу допрос с пристрастием — как насчет поездки в дивизию.

— Валентин Петрович дал добро. Завтра он созвонится с генералом и, если с той стороны тоже все в порядке, то послезавтра поедем и останемся там до конца недели. У меня там будут свои задачи, а ты будешь решать свои.

— Замечательно! А как с Вальтером ППК?

— Так ведь ты сама хотела договариваться с товарищем майором?

— Да, хотела, но ты мог бы проявить инициативу.

На эти слова Вася только запыхтел и развел руками. Ничего. Муж всегда должен чувствовать себя немного виноватым.

— Вася, а до скольких завтра будет в отделе Валентин Петрович?

— Обычно он раньше 20–00 не уходит.

— Ладно, завтра ужму вечернюю тренировку и пораньше приеду из роты, чтобы успеть к нему в отдел. Если ты меня там подождешь, то домой я тебя довезу.

— Подожду. Дел у меня там хватает, так что скучать не буду.

— Как это не будешь?

— Без тебя, конечно, буду. Я имел в виду, что работы много, — стал выкручиваться Вася.

— Вот то-то. Смотри у меня.

С этими словами я чмокнула мужа в щеку.

31

Как я и запланировала, мой рабочий день в роте закончился досрочно. Правда, я пошла на небольшую хитрость — договорилась с сержантом, что моя троица вместо обычной тренировки пройдет у меня усиленную. Поэтому мой личный объем тренировок не пострадал, мои «ассистенты» тоже поработали на славу, а сержант провел стандартное занятие со всеми остальными. Все оказались довольны, притом, что я укатила из роты на час раньше обычного. Правда, не забыла все это согласовать с комроты. Начальство всегда должно быть уверено, что все в роте делается только с его соизволения. Так и не надо нарушать традицию. Капитан Коротков даже любезно разрешил мне позвонить майору Григорьеву, чтобы договориться о встрече. Поэтому я, не заезжая домой, сразу подкатила к НКГБ. Дежурный был предупрежден, а паспорт теперь у меня был. Три минуты и я даже без сопровождающего поднялась в кабинет к майору.

— Здравствуйте, Валентин Петрович!

— Здравствуй, Анна Петровна. Проходи, садись. Как семейная жизнь? Муж не обижает? А то сразу приму меры.

— Никаких мер не надо. Сама справляюсь. Вы его на работе приучили к дисциплине, а я бесстыдно пользуюсь плодами вашего воспитания.

— Да, ну хорошо, если так. Ладно, вступление закончено, теперь давай к делу. Вашу с Васей поездку в дивизию Окулова я одобряю. С Федором я уже договорился — завтра вас там будут ждать. И даже комнатой на пару — тройку дней обеспечат. Васе там по своей части есть работа, а тебе будет полезно посмотреть, как готовят диверсантов. И еще я полагаюсь на твой свежий женский взгляд. Вполне возможно, что заметишь что-нибудь такое, к чему мы в повседневной практике уже привыкли и не замечаем. Потренируешься там, покажешь кое-что из своего спортивного багажа — им это пригодится. Стрельбе из двух пистолетов поучишься, как говорила.

— Ой, как раз про это тоже хотела поговорить. Я тут в роте тренировала левую руку. И выяснила, что лучше всего в качестве второго пистолета использовать Вальтер ППК 7,65. Только у них лишнего нет. Не знаете, где такой можно раздобыть?

При этом не забывала смотреть бараньим взглядом, который у меня неплохо получается, и хлопать глазками. Майор все мои хитрости разгадал на раз и сказал.

— Вообще-то услышав, что ты хочешь научиться стрелять из двух пистолетов, я сразу понял, на каком втором пистолете ты остановишь свой выбор. Но есть одна проблема. На один пистолет я мог выдать тебе разрешение. А вот на два — не могу. Полномочий нет. Но кое-что подскажу. Когда будешь в дивизии, точно так же похлопай глазками Федору. Он тебя еще не знает и может клюнуть, тем более, что к Васе хорошо относится. Пусть он выпишет тебе разрешение и выдаст Вальтер ППК. А если у него не будет такого в запаснике, во что я не верю, то скажи, что я ему компенсирую. Мне важно, чтобы разрешение на второй пистолет пошло не от меня. А остальное — чепуха. Ну, давай, счастливого пути.

Утром следующего дня я усадила Васю в коляску, которую пришлось прицепить к мотоциклу, так как в седле Васе было еще трудно сидеть, пихнула ему в руки тючок с вещами, и мы покатили в дивизию к генералу Окулову. Дорогу я не знала, но у меня был хороший гид, который своевременно подсказывал, где и как сворачивать. Поэтому расстояние в 40 километров мы довольно уверенно одолели меньше, чем за час. При этом я заметила, что по мере приближения к дивизии дорога становилась все лучше, а столбы с телефонной связью все новее.

— Вася, а что, дивизия здесь совсем недавно?

— Само собой. Ведь эти территории к нам отошли менее двух лет назад. Вот с этого времени и стали все оборудовать. И дивизия здесь всего год. Оборудуется помаленьку. Федор Савич не только генерал, как говорится, от бога. Он и хозяйственник прекрасный. То, что ты сейчас видишь — это так, семечки. Главное внутри.

Внутри, действительно, было на что посмотреть. Чистые, посыпанные песком дорожки, ухоженные газоны, аккуратно выкрашенные казармы. Пока нас провожали в штаб дивизии к генералу, я вертела головой направо и налево.

— Нравится? — Довольно улыбнулся сопровождавший нас майор. — Это все товарищ генерал. Они на пару с комиссаром здесь такой порядок навели, что глаз радуется. Нашу дивизию сам товарищ Павлов в пример другим дивизиям ставил. И генералов присылал, чтобы опыт перенимали.

Павлов, Павлов. Так это он о том самом Павлове, которого через несколько месяцев расстреляют. Он ведь здесь командующий округом — Западным Особым военным округом, как я уже выучила. А дивизию генерала Окулова ставит в пример. Хм. С моей, правда, сугубо непрофессиональной, точки зрения сомнительное достижение. Чувствую, что надо навострить ушки. Ну, Валентин Петрович, ну змей! Ведь, наверняка что-то такое чувствует, в чем-то сомневается. И хочет, чтобы я либо подтвердила, либо опровергла его сомнения. Чтобы скрыть свои мысли, я быстро затараторила, выражая свое восхищение.

— Прекрасно понимаю товарища Павлова. Тут так все красиво и аккуратно. Жалко только, что нельзя на это сверху посмотреть, чтобы увидеть сразу всю картину. Вон на том самолете летчик сейчас, наверное, любуется.

Мимо, как раз пролетал симпатичный такой самолетик. Ой, что тут стало! Майор сморщился, как будто укусил здоровенный лимон, Вася нахмурился и нейтральным голосом спросил:

— И часто этот любитель красоты тут летает?

— Последнее время раз в три дня в одно и то же время — хоть часы по нему проверяй. Это все ихний орднунг.

Что такое «орднунг» я знала — это на немецком «порядок». Значит самолет немецкий! Тут я прикусила язык, вспомнив поговорку из какого-то рекламного ролика: «Иногда лучше молчать, чем говорить». Но нужно было выкручиваться из неловкой ситуации, поэтому, захлопав по традиции глазками (ну дура я, сами видите), спросила.

— А в чем тут дело? Что с этим самолетом не так?

— Все не так, — ответил Вася. — Это не наш, а немецкий самолет-разведчик Хеншель Нs.126. И он не любуется природой, а ведет самую настоящую разведку.

— А мы при этом не имеем права стрелять, — с горечью добавил майор. — Категорически запрещено товарищем Павловым. Можем только составить акт и отправить его по инстанции.

— Значит, получается, что немцы все-все знают про вашу дивизию?

— Ну, не все, но многое. И нам всем во главе с товарищем Окуловым это очень не нравится.

Да, вот и первые ласточки. И как тут быть ума не приложу. Ладно — это генеральская головная боль. Тут ни Вася, ни майор Григорьев ничем помочь не смогут. А я уж тем более. С этими невеселыми размышлениями я и не заметила, как мы подошли к штабу.

— Подождите здесь, я о вас доложу. — С этими словами майор нырнул внутрь и через пару минут вышел.

— Заходите. Федор Савич вас ждет.

Мы зашли в дом. Оказалось, что кабинет генерала прямо на первом этаже. Дверь в кабинет была открыта и, завидев нас, генерал заулыбался и приглашающе махнул рукой. Вася шагнул вперед и четко доложил: