Попадать, так с музыкой! - Михаил Гуткин

Нищему собраться — только подпоясаться. Единственный штатский костюм у мужа, одно приличное платье у меня. Пистолет спрячу в сумочку. Ой, а что будем есть в дороге? Но раз вагон международный, значит будет и вагон-ресторан. Хоть с едой можно не заморачиваться.

Пришел Вася. Взъерошенный и какой-то озадаченный. Перекусил и смотался куда-то на мотоцикле. Через час вернулся. И все молча. Интересно, что наговорил ему майор. Впрочем, все, что можно, муж мне расскажет. Дорога-то нам предстоит долгая. Это не в соседний район скатать.

42

Оказалось, что в международном вагоне купе двухместные. Это порадовало. Поэтому, как только мы тронулись, я вытащила тетрадку и стала заносить в нее свои воспоминания — все, что смогла восстановить из школьной программы и из первых двух курсов института. Вася сидел молча и только внимательно наблюдал за мной. Как только я решила закончить, он схватил тетрадку и засунул во внутренний карман пиджака.

— Потребуется — только скажи. А все остальное время она будет у меня.

Вот так! Я уже пишу секретные документы.

Мы пошли поужинали, потом я еще честно повспоминала сколько смогла, но смогла немного. Наконец, плюнула на все это, решив, что утро вечера мудренее, и улеглась. Вася тоже залег и, к моему удивлению, не сделал никаких попыток меня соблазнить. Ладно, учтем.

Поезд на Белорусский вокзал пришел рано утром — еще шести не было. Но нас действительно встречали. Только мы с Васей вышли из вагона, как к нам подошел высокий военный в форме НКГБ и представился.

— Капитан госбезопасности Трофимов. Супруги Северовы? Следуйте за мной.

Он повернулся и пошел к выходу. За ним я, а замыкал нашу колонну Вася. Интересно, меня что — ведут под конвоем?

Вышли через какую-то боковую калиточку к поджидавшей нас эмке. Капитан подождал, пока мы с Васей усядемся сзади, сел рядом с шофером, и машина тут же тронулась. Я сразу прилипла к окну.

Капитан, заметив это, улыбнулся и сказал.

— Что, первый раз в Москве?

Я чуть было не ляпнула, что я коренная москвичка в третьем поколении, но спохватилась, что в этой Москве я действительно в первый раз.

— Да, товарищ капитан. В первый. То все в небольших городках, которые за час пешком можно пройти от конца и до конца, а тут такой большой и красивый город.

— У вас еще будет время его осмотреть. Вы, насколько мне известно, пробудете здесь не меньше недели.

Так, все-таки арестовывать, кажется, не будут. По крайней мере, на это надеюсь. Но почему Вася такой хмурый и молчаливый?

Мы проехали, насколько я сообразила, по Тверской, которая в это время, если не ошибаюсь, называется улицей Горького. Потом свернули налево у «старого здания» Художественного театра (это в наше время есть старый и новый МХАТ, а тогда он был один), проехали по переулку, немного поднялись по Кузнецкому мосту и снова повернули налево. Потом направо и остановились у небольшого дома. Перед тем, как выйти из машины, капитан повернулся к нам с Васей и негромко сказал.

— Вам предстоит жить на конспиративной квартире. Она пустая, но утром будет приходить уборщица, она же кухарка. При ней никаких разговоров, кроме «здравствуйте» и «до свидания». Это Варсанофьевский переулок. Он расположен недалеко от нашего главного здания. Квартира номер пятнадцать на третьем этаже. Сейчас там должна быть кухарка. Вот вам ключи. Выходите.

Мы вышли, и машина тут же уехала. Капитан пошел с нами наверх по необычно длинной лестнице на третий этаж. Почему лестница оказалась такой длинной я поняла, когда мы вошли в квартиру. Потолки в ней были невообразимой вышины — наверное, не менее четырех метров. Интересно, как тут их протирать от пыли?

— Здравствуйте, Дарья Федотовна, — поздоровался капитан. — Вот привез постояльцев. Прошу любить и жаловать.

— Здравствуйте, здравствуйте, — приветливо отозвалась кухарка. Завтрак уже готов, а обед стоит на окошке. Когда время придет — разогреете. А я пойду.

— Подождите, пожалуйста, — вмешалась я. — Сначала покажите нам что здесь и где.

— Да, да, конечно, — заторопилась Дарья Федотовна. — Вот ваши комнаты, вот удобства, вот ванная, а колонка на кухне.

— Какая колонка?

— Так чтобы воду подогревать. Видите, горит маленький огонек. Его гасить нельзя. Пусть горит. А если вы в ванной откроете кран горячей воды, то тут сразу вспыхнет вся горелка и вода быстро нагреется. Помылись — кран закрыли, горелка погасла, а огонек останется дежурить. Еще очень важно. Если огонек вдруг погаснет, то нужно закрыть вот этот кран и обязательно проветрить кухню. Иначе газ может взорваться.

— Это я знаю, — на автомате брякнула я. Кухарка удивленно на меня посмотрела.

— Я читала о случае взрыва газа в какой-то газете. — Пришлось извернуться. Кажется, проскочила.

Кухарка попрощалась и ушла. Снова заговорил капитан.

— Товарищ Северов. У вас есть час на размещение и завтрак. В 9–00 вас ждут в наркомате. Подъезд номер три, пропуск заказан. А вы, товарищ Северова, до обеда свободны, но прошу далеко от дома не уходить. К 14–00 должны быть дома. Если что-то случится, то вот номер моего телефона. Дежурный сразу со мной соединит. А теперь давайте мне все материалы.

Вася передал ему свой пакет и мою тетрадку. Капитан все сложил в небольшую сумку и в нашем присутствии ее опечатал. Козырнул и вышел.

— Ну что Васенька. Прибыли в стольный град Москву. Давай завтракать и потом иди в свой наркомат, а я пойду, повспоминаю.

— Интересно. Капитан все рассказал кроме одного, как отсюда добраться до наркомата. В отличие от тебя, я в Москве в первый раз.

— А адрес ты знаешь?

— Конечно. Улица Дзержинского, дом 2.

Ага, так, кажется, раньше называлась улица Лубянка.

— Тогда, если я правильно сориентировалась, выйдешь из дома, поднимешься вверх по переулку и попадешь на улицу Дзержинского. Дом два будет направо через дорогу. Только переходи улицу аккуратнее. За пять минут дойдешь. Ну и на поиск нужного подъезда клади еще пять минут.

После завтрака я отправила Васю на работу, а сама, горя нетерпением, выскочила на улицу. Спустилась вниз, дошла до Кузнецкого моста, по нему до Петровки и далее поднялась на улицу Горького. Практически ни одного привычного здания. Только МХАТ на месте и театры — Малый и Большой. Повертелась, увидела в Столешниковом переулке книжный магазин. Заглянула туда. Приметила пару интересных книг по шахматам — таких в моей коллекции не было, но пока решила не покупать. Куда я их дену при такой жизни. Только место будут занимать, а выбросить будет очень жалко. Пусть лучше тут стоят на полке. Прошла еще по Петровке и увидела объявление, что в клубе Динамо состоится выступление гроссмейстера Смыслова, который расскажет о закончившемся матч-турнире на звание абсолютного чемпиона СССР. После лекции — сеанс одновременной игры. Облизнулась, как кот на сметану, и повернула домой. Времени еще много, но лучше подстраховаться. По дороге купила пару газет — Правду и Известия.

Дома плюхнулась на диван, стоявший в комнате, которую я определила, как гостиную, и открыла газеты. И через несколько минут уснула.

43

Разбудил меня звонок телефона. Подскочила к телефону и схватила трубку.

— Анна Петровна. Это Трофимов. Хорошо, что вы на месте. Через десять минут к вам придут.

— А где Вася?

— Он тоже подойдет.

Я села у окна и стала ждать. Хорошо, что окно выходит прямо в переулок. Можно заранее увидеть, того, кто к нам придет. Спустя несколько минут увидела Васю, рядом с которым шел какой-то невысокий плотный мужик в распахнутом плаще. Вася при этом шел, как деревянный. Они вошли в подъезд, и еще через минуту я услышала, как в двери поворачивается ключ. Вошел сначала мужик, снял плащ и прошел в комнату. За ним деревянной походкой вошел Вася. Мужик этот показался мне немного знакомым. Где я его могла видеть? Ну, никак не вспомню. Вот, тормоз! А вошедший, тем временем, вежливо поздоровался.

— Здравствуйте, Анна Петровна! Рад вас видеть.

— Здравствуйте. Простите, а как вас зовут?

При этих моих словах Васю аж заколбасило, и он прислонился к стенке, а мужик чему-то развеселился и заговорил:

— Я всегда знал, что товарищ Григорьев никогда меня не обманет. Но уж очень странные сведения он мне присылал. И я сильно сомневался. А теперь точно верю. Потому что любой другой сразу же узнал бы меня. Еще раз, здравствуйте Анна Николаевна. А меня можете называть Лаврентий Павлович. Василий Федорович, объясните супруге, кем я работаю.

— Аня, это нарком НКВД, товарищ Лаврентий Павлович Берия. И ему, как ты уже поняла, известно кто ты и откуда.

Я как стояла, так и села. Я вспомнила, что видела его портрет в роте НКВД, только там он был в военной форме, а здесь в штатском костюме.

— Здравствуйте, Лаврентий Павлович. Проходите, садитесь.