Дочь врага - Владимир Григорьевич Колычев

собственный розыск ничего не даст — наверняка Миндаль крепко зашхерится.

— Значит, не знаешь, где Миндаль?

— Нет.

— А что он с тобой сделает, если узнает, что ты его сдал?

— Так я его не сдавал!.. Я же не знаю, где он!..

— Не понял, тебе что, страшно стало?! — с насмешкой протянул Серега.

— Да убьет меня Миндаль! Он совсем после зоны свихнулся! Клятву с нас взял! Кто предаст, тот сначала язык свой сожрет. А потом застрелится…

— Застрелишься?

— Ну, не надо!

— А придется… Если мы вдруг не успеем тебя подстраховать.

— О чем это ты, братан? — не понял Серега.

— К себе Вишняка возьмем. В охрану. Хату ему снимем. «Глаза» поставим и «уши» — вдруг Миндаль захочет спросить с него?

— Да какой‐то кислый вариант, — покачал головой Серега.

Увы, Семен легко мог с ним согласиться. Но в то же время не хотелось брать грех на душу. Чтобы пощадить своего пусть и несостоявшегося убийцу, Семен должен был придумать железобетонную на это причину. И кажется, он это сделал.

Глава 11

И дом под надежной охраной, и на заводе приняты все меры.

— Точно можно за Клару не волноваться? — спросил Шустов, начальственно постукивая карандашом по своему директорскому столу.

— И за себя тоже. Охрана на ушах, ни одна муха не пролетит. Да и не полезет Миндаль на рожон, он свою команду из четырех бойцов почти месяц сколачивал. А больше у него никого нет. Никто не хочет за ним идти. В городе его нет, в районе тоже. Точно на дно залег.

— Миндаль… Это тот, с которым ты здесь один на один?

— Мы с ним и раньше сходились.

— А сейчас он хочет тебя убить?

— Взаимно.

— Что за жизнь? Дикий капитализм, стреляют, убивают за милую душу!

Шустов смотрел на Семена так, как будто это он развел в стране коммерцию и придумал рэкет.

— Еще и заводы в собственность передают.

— Кто передает?

— Ну, при социализме вы были бы просто директором, захотели — сняли, захотели — поставили.

Дверь открылась, и в кабинет широким шагом вошел молодой человек. Прилизанные волосы с мокрым эффектом, брови такие черные, как будто их ваксой натерли, двубортный темно-зеленый пиджак, наглаженные черные брюки, туфли из крокодиловой кожи. Не хватало белой водолазки и золотой цепи поверх нее. Вместо этого белая шелковая сорочка и черный галстук.

— А-а, явился!

Шустов смотрел на сына снисходительно, как будто и не рад его видеть, но с кресла все‐таки поднялся. Это Семена он мог встретить небрежно, а Тоша — родная кровь. И не важно, что сын последнее время работал с чужим отцом.

Тоша дружил с Вадимом Лихановым, отец которого заседал в центральном аппарате Министерства внешней торговли. Лиханов-старший и сейчас на коне, очень сильно помогает сыну проталкивать товар через границу. Вадим, не будь дураком, гнал за бугор лес в товарных количествах, очень хорошо на этом поднялся. Тоша работал с ним, до последнего времени прилично зарабатывал, а потом все. Что там между ними случилось, непонятно, но Вадим отказался от услуг друга, и Тоше ничего не оставалось, как вернуться к отцу. И вид у него, хоть картину рисуй: «Возвращение блудного сына — 2».

Шустов не стал обнимать сына, просто похлопал его по плечу. А Семен, в свою очередь, охлопал его по бокам.

— Не понял! — вытаращился на него Тоша.

— А вдруг ствол?

— В отца стрелять?!

— А ты сможешь? — Семен внимательно смотрел на парня.

— Ты псих?

Семен угрожающе повел бровью. Он ведь не посмотрит, что тошный Тоша брат Клары… Нет, конечно, посмотрит, но потом…

— Нет, я понимаю, что у вас тут аврал. — Извиняться Тоша не стал, но дал понять, что осознал свою ошибку.

— И ты можешь пострадать.

— С чего это?

— Шальная пуля…

— Шальная пуля, шальной наезд? А я, по-твоему, в санатории был? Думаешь, под наезды не попадали? Да нас одно время через день прессовали!

— Сейчас не прессуют?

— Ну, случалось. Подъезжают, Вадик звонит ментам, они все решают.

— Менты решают?

— Это называется «красная крыша», не знал? Про РУОП, конечно, слышал!

— А ментовская «крыша» денег не берет? — спросил Шустов.

— Ха! Еще как берет!.. Зато теперь все знают, что Вадика трогать — себе дороже!

— Вадик остался в Москве, — усмехнулся Семен.

— А ты, Антон, будешь здесь, — сказал Шустов. — В отделе сбыта.

— Аккумуляторы за кордон толкать?

— Почему за кордон?

— Ну, не знаю, но опыт имеется. И с Николаем Афанасьевичем у нас хорошие отношения, если найдем покупателя, он поможет с лицензией.

— А кому наши аккумуляторы за границей нужны?

— Ну, если только ближнее зарубежье, — усмехнулся Тоша. — Но туда лицензия не нужна.

— Вот и будешь в ближнее зарубежье толкать. Без лицензии.

— Начальником отдела ставишь?

— Пока только заместителем. Посмотрим, чего ты стоишь, сынок. Здесь ты не ворованное продавать будешь, а свое, родное, кровью заработанное.

Шустов увел сына к начальнику отдела, а Семен отправился на территорию. Вряд ли Миндаль сейчас опасен, но его тактика напрягала. Киллеры обычно подкарауливают жертву на коммуникациях, а этот вторгся прямо на базу. Это чудо, что Семен услышал собаку, а могло закончиться все очень плачевно. Миндаль и сейчас мог перебраться на территорию завода через ограду, свежей лазейкой, проделанной «несунами».

И в свой цех он заглянул. Партию лома привезли, через два дня еще будет. Надо срочно им заняться, чтобы не копить запасы. Да и план выполнять нужно, производство остро нуждается в сырье.

Домой он отправился, едва закончился рабочий день. Раньше допоздна задерживался, а сейчас он этого позволить себе не может — дома свой фронт. Приятный, конечно, но вместе с тем и ответственный. Миндаль не единственная опасность, те же любера могут наехать, да мало ли кто…

— С тобой можно? — усаживаясь к нему в машину, спросил Тоша.

— А ты без колес? — внимательно глянул на него Семен.

— Так с сестрой увидеться хочу, ты же подвезешь?

— И все‐таки, машина есть?

— Да продал.

— А чего так? Аккумулятор сел?

— Смешно!.. Может, я новую тачку хочу взять?

— Понятно, хочешь, но не можешь. Чего так? С деньгами напряг?

— А ты занять мне хочешь?

— Тебе — нет.

— А почему?

— Да мутный ты какой‐то. Реальные деньги поднимал, а новую машину взять не можешь. И Вадик тебя за что‐то пнул.

— Да Вадик совсем берега потерял! — нервно огрызнулся Тоша.

— Потому что тебя уволил?

— Да не уволил… Ну, может, и уволил… А ты знаешь, что он до сих пор по Кларе сохнет?

— Да ну! — Если Тоша хотел выбить Семена из колеи, это ему в чем‐то удалось.

— Я ему фото ваше подогнал, ну,