Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

отмечал, что некоторые турки получали по сотне ударов по подошвам ног или по лодыжкам, "так что иногда на них ломалось несколько палок кизила, не вызывая никакого крика боли". 40 Даже рядовой турок держал себя с достоинством, чему способствовали одеяния, скрывавшие нелепость упитанной формы. Простолюдины носили простую феску, которую нарядные люди закрывали тюрбаном. Представители обоих полов питали страсть к цветам; турецкие сады славились своим разноцветьем; отсюда, очевидно, в Западную Европу попали сирень, тюльпан, мимоза, вишневый лавр и ранункулюс. В турках была эстетическая сторона, которую их войны почти не раскрывали. Христианские путешественники с удивлением рассказывают нам, что за исключением войны они "не жестоки от природы", а "послушны, уступчивы, нежны... любвеобильны" и "в целом добры". 41 Фрэнсис Бэкон жаловался, что они казались добрее к животным, чем к людям.42 Жестокость появлялась, когда безопасность веры оказывалась под угрозой; тогда на волю вырывались самые дикие страсти.

Турецкий кодекс был особенно суров на войне. Ни один враг не имел права на четвертование; женщин и детей щадили, но трудоспособных врагов, даже если они были безоружны и не сопротивлялись, можно было убивать без греха.43 И все же во многих городах, захваченных турками, дела обстояли лучше, чем в турецких городах, захваченных христианами. Когда Ибрагим-паша взял Тебриз и Багдад (1534), он запретил своим солдатам грабить их или причинять вред жителям; когда Сулейман снова взял Тебриз (1548), он тоже оберегал его от грабежей и резни; но когда Карл V взял Тунис (1535), он мог заплатить своей армии, только позволив ей грабить. Турецкие законы, однако, соперничали с христианскими по варварским наказаниям. Ворам отрубали руку, чтобы укоротить их хватку.44

Официальные нравы были такими же, как в христианстве. Турки гордились верностью своему слову и обычно выполняли условия капитуляции, предложенные сдавшимся врагам. Но турецкие казуисты, как и их христианские коллеги, такие как святой Иоанн Капистрано, считали, что никакие обещания не могут связывать верующих против интересов или обязанностей их религии, и что султан может отменять свои собственные договоры, равно как и договоры своих предшественников.45 Христианские путешественники отмечали "честность, чувство справедливости... доброжелательность, порядочность и милосердие" в среднем турке,46 Но практически все турецкие чиновники были открыты для взяточничества; христианский историк добавляет, что большинство турецких чиновников были бывшими христианами,47 но мы должны добавить, что они были воспитаны как мусульмане. В провинциях турецкий паша, подобно римскому проконсулу, спешил сколотить состояние, прежде чем прихоть правителя сменит его; он требовал от своих подданных полную цену, которую заплатил за свое назначение. Продажа должностей была столь же распространена в Константинополе или Каире, как и в Париже или Риме.

3. Литература и искусство

Самым слабым звеном османской цивилизации было плохое оснащение для получения и передачи знаний. Народным образованием, как правило, пренебрегали; мало знаний - опасная вещь. Обучение в основном ограничивалось студентами, намеревавшимися изучать педагогику, право или администрацию; в этих областях учебные программы были длительными и суровыми. Мухаммед II и Сулейман нашли время для реорганизации и улучшения медресе, а визири соперничали с султанами в подарках этим колледжам при мечетях. Преподаватели в этих учебных заведениях имели более высокий социальный и финансовый статус, чем их коллеги в латинском христианстве. Их лекции формально были посвящены Корану, но они успевали включать в себя литературу, математику и философию; а их выпускники, хотя и были богаче в теологии, чем в науке, шли в ногу с Западом в области техники и управления.

Лишь небольшое меньшинство населения умело читать, но почти все они, за исключением Сулеймана, писали стихи. Как и японцы, турки устраивали публичные состязания, на которых поэты читали свои произведения; Сулейману доставляло придворное удовольствие председательствовать на таких парнасских играх. В эту эпоху турки чествовали сотню поэтов, но мы, погруженные в свое собственное величие и идиоматизм, не знаем даже их величайшего лирического поэта, Махмуда Абдул-Баки. Его карьера охватывает четыре царствования, и хотя ему было сорок лет, когда умер Сулейман, он прожил еще тридцать четыре года. Он бросил свое раннее ремесло шорника, чтобы жить своими стихами, и, несомненно, страдал бы от нужды, если бы Сулейман не подружил его с синекурами. Добавив похвалу к прибыли, султан написал поэму о совершенстве поэзии Баки. Баки отплатил ему мощным дирджем, оплакивающим смерть Сулеймана. Даже в переводе, который утрачивает достоинства, стремясь сохранить многократные рифмы оригинала, проступает страсть и великолепие поэмы:

Принц, кавалерист Фортуны! Тот, чей конь смел,

когда бы он ни карябал и ни скакал, теснил земную площадку для турниров!

Он, перед блеском чьего меча мадьяр склонял голову!

Он, о грозном блеске чьего клейма может рассказать франк!

Как нежный листок розы, бережно положил он в пыль свое лицо;

А Земля, казначей, положила его, как драгоценный камень, в футляр.

Воистину, он был сиянием чина высокого и славы великой,

Шах, одаренный Искандером, вооруженного государства Дара;

Перед пылью под его ногами Сфера низко склонила голову;

Земная святыня поклонения была вратами его царского павильона.

Малейший из его даров сделал принцем самого нищего;

Превосходно щедр, превосходно добр его владыка! ....

Утомленный и измученный этой печальной, изменчивой Сферой, не считай ты его;

Близ Бога он отрекся от своего звания и славы.

Что ж удивляться, если наши глаза больше не видят жизни и мира!

Его красота, прекрасная, как солнце и луна, облучала землю .....

Пусть теперь облако кровавое капля за каплей плачет, и форма его низко склоняется!

И пусть дерево Иуды заново расцветет кровавыми цветами!

От этой печальной муки глаза звезд пусть льют горькие слезы,

И пусть дым от горящих сердец небеса все затмевает...

Птица, душа его, подобно человеку, улетела в небеса,

и на земле под ним не осталось ничего, кроме нескольких костей...

Да пребудет вечно слава небесного Хосру!

Благословения душе и духу монарха - и прощайте! 48

Турки были слишком заняты завоеванием могущественных государств, чтобы иметь много времени для тех тонких искусств, которые до этого отличали ислам. Было создано несколько прекрасных турецких миниатюр, отличавшихся характерной простотой замысла и широтой стиля. Репрезентативная живопись была оставлена скандальным христианам, которые в этот век продолжали украшать фресками стены своих церквей и монастырей; так, Мануэль Панселинос, возможно, позаимствовав некоторый стимул у итальянских фресок эпохи Возрождения, расписал церковь Протатона на горе Афон (1535-36) более свободными, смелыми и изящными картинами, чем те,