Общие вопросы этнографии русского народа. Традиция. Этнос. Религия - Олег Викторович Кириченко

огонь глубокой веры, и поэтому люди в Терновом ценят Церковь и церковную жизнь. И хотя глубина внимания к храму у всех разная, но саму жизненную необходимость существования в селе церкви ощущает абсолютное большинство. В селе Терновом всегда стремились, чтобы была своя церковь. Когда в 1944 г. храм сгорел, в тот же год сельчане добились права иметь молитвенный дом. Церковь открыли в жилом доме Печерина Емельяна Дмитриевича, неподалеку от сгоревшего храма. Он приходился родственником старцу Спиридону. В пору, когда Емельян Дмитриевич только начинал строительство дома, старец ему подсказывал, где нужно увеличить комнаты. Под церковь было отведено две комнаты из трех имевшихся. В одной — сделали алтарь с перегородкой, престолом, царскими вратами; в другой — люди молились. До 1961 г., пока не начались хрущевские гонения, церковь действовала: проходили службы, совершались все необходимые требы. Когда ее закрыли, утварь и антиминс увезли в село Солдатское, место, где стоял престол, выжгли. Теперешняя хозяйка дома, дочь Емельяна Дмитриевича, говорит, что старается ограждать место, где был алтарь, от безобразий. Потом в селе до 1989 г. церкви не было, люди ходили в Уколово, Солдатское, другие места. А как только услышали, что опять разрешают открывать храмы, сразу же село отправило в Москву делегацию из трех человек, которые привезли разрешение на строительство новой церкви. А чтобы совершать службы, было разрешено временно открыть молитвенный дом. Прасковья Ивановна Хорошилова, одна из тех, кто ездил в Москву, предоставила две комнаты в своем доме под церковь. Она рассказала, что были раздумья, соглашаться или нет. Но после одного случая поняла, что нет воли Божией ей отказываться. В комнатке, где находился потом алтарь, ей было видение: «Гляжу, из спальни выходит Женщина, прошла в большую комнату, встала на пороге и говорит: „Вот тут святое место“»[1593]. Дом переоборудовали, сделали на месте окна отдельный вход, поставили престол, алтарную преграду, освятили все, и храм стал действовать. Девять месяцев здесь проходили службы и совершались таинства и требы: крещения, венчания, отпевания. Люди так наскучались без церкви, что постоянно шли и шли, и она была переполнена. За это время было собрано на строительство нового храма 43 тысячи рублей. Благодаря такому настрою нынешний кирпичный храм был возведен в рекордно короткие сроки, на народные деньги, при непосредственной активной помощи многих сельчан.

Есть еще в традиции, существующей в селе Терновом и близких к нему селах, живая память о монастырях. В советское время люди из этих сел не просто ездили в Почаев и Киев, но продолжали, как это было принято до революции, нести перед монастырями общественное послушание. Раз в год на Пасху собиралась жертва на обители: крашеными яйцами, холстами, вязаными вещами — и несколько человек отправлялись в путь. Из монастырей привозили благословленные настоятелями (настоятельницами) иконочки, маслице, святую воду и другие святыни; сберегались рассказы о монастырских подвижниках и святых. Эти рассказы также несли людям заряд духовной трезвости и рассудительности, обогащали религиозный опыт сельчан советами монастырских старцев. В селе Солдатском передают такой рассказ об одной из поездок в Почаев: «Записали мы там в помянник старца Спиридона. Монах прочел и говорит: „В миру и то вышел старцем, мы — что?“ Удивился». Монастырю, выходит, тоже полезно знать о таких людях, живущих в миру.

Старец‐праведник Спиридон Григорьевич Сухинин — явление незаурядное по своей духовной значимости для нашей деревни, знавшей немало подвижников. В простоте веры здесь рождался своеобразный тип народного пророка, прозорливца и молитвенника за свой край. Только чистота веры позволяла появляться таким людям там, где не было порой ни школ, ни больниц, а был лишь храм. Деревня по заслугам имела внутри себя таких великих праведников, они вырастали в ней и жили, потому что она накопила огромный духовный опыт веры, и эти духовные таланты были преизбытком ее духовных сил. В подвижниках, подобных старцу Спиридону, заметна огромная любовь к своей земле, даже к скотинке, которая на ней паслась: так, старцу стыдно было садиться на свою лошадь и обременять ее собою, ведь она тоже трудилась. Заметно также желание собрать весь народ, а не только тех, кто расположен к вере, по слову Спасителя: …хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов… (Мф. 23, 37.) Заметен и особый духовный язык, каким праведник разговаривал со своими односельчанами.

Народ как коллективный церковный миссионер

Нам привычно и естественно в миссионерстве видеть конкретную личность, действующую от лица Церкви, имеющую апостольское призвание просвещать светом Христовым народы языческие и инославные. Просветительское значение отдельного народа также имеет евангельские корни, и об этом надо сказать особо. Но чем тогда народная миссия отличается от индивидуальной церковной миссии? Индивидуальная церковная миссия — это апостольская стезя, научение в вере, просвещение светом Христовым. В коллективном миссионерстве могут участвовать или государство, или общество (народ). Государство призвано защищать веру и Церковь; поощрять ее, оказывать предпочтение истинной вере (это тоже часть защитной функции). Даже современное, позиционирующее себя светским, государство в России несет определенные миссионерские субъектные обязательства по отношению к миссии Христа и выполняет эти обязательства.

Русский православный народ, как субъект коллективной миссионерской деятельности, призван свидетельствовать о вере своей совестью, т. е. своими поступками, поведением, всей жизнедетельностью, которая должна быть сопряжена с нравственным чувством. В какой‐то степени эту миссионерскую стезю можно обозначить как культурную, в то время как чисто церковная миссия — это духовная (религиозная), а государственная — социальная. Миссия русского народа состояла в том, что на его плечах смогла совершиться грандиозная эпопея церковной миссии Русской Православной Церкви в XVIII–XIX вв. на Севере и в Сибири, на Дальнем Востоке, в Русской Америке и далее во всей Северной Америке, в Японии, Китае, Корее, в Средней Азии, на Кавказе, в Прибалтике, в Польше. Даже демографический фактор играл здесь свою немаловажную роль. А если учитывать, что именно быстрорастущая масса русских рождала в своих недрах не просто некое количество новых единиц, но тех самых подвижников‐миссионеров, тогда значение народа станет еще более зримо. Большинство великих и святых миссионеров Русской Церкви — люди, вышедшие из самых социальных низов: сыновья дьячков, дьяконов, малоимущих священников. Эти выходцы из простого народа в первом поколении имели свою народность (сельскохозяйственные и ремесленные умения, крестьянскую сметливость и находчивость) как необходимое орудие для установление тесных контактов с местным населением, как условие для будущей проповеди. На примере свт. Иннокентия (Вениаминова) — прекрасного знатока народных ремесел — эта мысль хорошо иллюстрируется[1594].

Итак, обратимся к миссионерскому опыту, культурно‐этническому воздействию русских (большей частью крестьян) на