Похищение Цирцеи - Лив Стоун

группа фигур: Аид и Персефона в центре, Цербер слева, трое мужчин, сидящих справа. За зданием не видно города, если, конечно, он действительно существует. В этом можно начать сомневаться.

– Кто эти трое стариков?

– Трое судей: Минос, Радамант и Эак. Они работают по очереди.

– С кем-то из них возможно договориться?

Гермес качает головой.

– Они беспристрастны.

Делаю вдох и выдох, нервничая.

– Ты действительно думаешь, что я рискую попасть в Тартар? – спрашиваю я, все больше напрягаясь по мере продвижения.

Гермес кажется очень обеспокоенным. Его черты лица напряжены, а руки скрещены.

– Тебя ожидает река Лета.

– Зачем?

Ловлю на себе его взгляд.

– Тебе нужно будет войти в реку и целиком погрузиться в нее. Ты перевоплотишься в другой жизни и забудешь о предыдущей.

Сердце пропускает удар. Я невольно задерживаю дыхание. Забвение. Меня забудут, и я забуду обо всем.

– В любом случае, твоя смерть странная, – задумчиво добавляет он.

Я напрягаюсь.

– Я говорила тебе об этом с самого начала!

– Я знаю. Наше путешествие подходит к концу, так что…

– Поэтому ты решил, что сейчас самое подходящее время, чтобы заставить меня сомневаться? – раздраженно спрашиваю я, сжимая кулаки.

– Это была просто идея, забудь о ней.

– Идиот.

Мы поднимаемся по ступенькам и останавливаемся под портиком. Заглядываю, пытаясь разглядеть, что происходит внутри, сдерживаясь от того, чтобы не ворчать по поводу предположений Гермеса. Не могу стоять на месте и хожу кругами. Гермес замирает в молчании. Ему больше не хочется спорить, впрочем, как и мне. Его пальто задрано до подбородка, а сияющее лицо с высоким лбом смотрит вниз.

Это наша последняя встреча, мы не можем ее так закончить! Я все еще виню себя за то, что никогда ничего не говорила и не делала.

Замечаю темную каменную трибуну в самой глубине. Каждая тень выходит вперед, обращенная лицом к судье, сидящему над ней. Это действительно старик, в белом головном уборе, бронзовой короне и пурпурной тунике. Я боюсь нашей встречи. Расскажет ли он мне что-нибудь об отце? Скажет ли он, что я заслуживаю Тартара? Все внутренности сжимаются.

Делаю несколько шагов и закрываю глаза. Думаю о семье. Обо всех, кто имел для меня значение. Родители, сестры, малышка Медея, тетя Зельда, Пасифая, маленькие ведьмы, Геката, Цирцея Великая, Медея Юная… Гермес. Он всегда завершает список.

У меня перехватывает дыхание. Гермес здесь, рядом со мной, а я называю его идиотом, хотя он мог развернуться и уйти, как делал это много раз в прошлом. Он тянется к моей руке, чтобы взять ее. Это жест сдержанной нежности, который почти заставляет меня разрыдаться. Я жадно сглатываю слезы. Тени не задерживаются перед судьей. Все они выходят в правую дверь, в то время как слева также имеется дверь.

У меня осталось всего несколько мгновений. Не знаю, что будет дальше. Возможно, это последний шанс поговорить с ним по душам.

– Однажды ты спросил меня, почему я тебя ненавижу, – неловко начинаю я, тут же пожалев об этом.

– И? – поощряет он продолжать.

Передо мной на одну тень меньше. Меня охватывает смущение. Я действительно собираюсь сказать это? Сейчас?

– И.… может быть… На самом деле, я не дала тебе четкого ответа.

Еще одна пауза.

– Мхм. Сейчас подходящее для этого время? – ворчит он.

– Да. Я не хочу уйти, не сказав этого. Поцелуй в мансарде, который, как ты утверждаешь, был случайным и за который отказываешься нести ответственность…

Он закатывает глаза, тем не менее, не отпуская мою руку.

– Мы возвращаемся к этому разговору сейчас?

Взгляд серых глаз менее критичен, чем я могла ожидать.

– Я хотела этого поцелуя, – лепечу я, краснея и глядя в другую. – Я не помню, кто сделал первый шаг. Но я хотела этого поцелуя.

Я сглатываю.

Думаю, что за всю жизнь никогда не видела бога, который был бы так поражен, как Гермес в этот момент. Он повернулся ко мне, его глаза широко раскрыты, лицо побледнело. Кажется, он желает что-то сказать, но его губы не двигаются. Хочется разразиться нервным смехом, но, по правде говоря, мне некомфортно. Я не ожидала этого. Я всегда считала чувства глупостью. А поскольку не очень в этом разбираюсь, то это последнее впечатление, которое оставлю Гермесу о себе! Будучи богом-посланником, он поспешит рассказать об этом всем, когда вернется на Землю.

– Что?

Единственная защита – нападение!

– Да. Это началось еще в подростковом возрасте.

Я атакую изо всех сил.

– Что?

Я чувствую панику.

Мы снова продвигаемся вперед.

– Когда мне было пятнадцать, я была постыдно влюблена в тебя, – признаюсь, чувствуя, как по спине струится ледяной пот.

Родители, сестры, малышка Медея, тетя Зельда, Пасифая, маленькие ведьмы, Геката, Цирцея Великая, Медея Юная… Гермес. Аид его забери.

– Ты хочешь сказать, что…

– Это было больше десяти лет назад! – прерываю я его, пытаясь вернуть себе твердость, которая всегда была частью меня. – И потом, ты ясно дал понять, что у нас ничего не получится. Хотя для меня ты никогда не был другом. Скорее… гм… э-э…

Что, черт возьми, я пытаюсь сказать?!

– Следующая! – раздается голос судьи.

Он обращается ко мне, в то время как я чувствую тошноту. Гермес застыл в недоверии. Это не имеет значения. Отпускаю его руку, встаю на цыпочки и обнимаю его. Запоминаю все: запах перечного бергамота, тепло кожи, успокаивающую мягкость пальто, разговор у гранатового дерева.

Пожалуйста, пусть это останется со мной в следующей жизни! Пусть я сохраню его загадку нетронутой.

– У меня еще много дел! – раздается резкий голос судьи.

Дайте еще секунду. О, Геката!

– Спасибо, что сопроводил меня, – бормочу я, прежде чем отпустить его.

Отворачиваюсь от него, делаю несколько шагов и поднимаю расстроенное лицо на судью. На неоновой, устаревшей табличке указано имя – «Минос». Перед ним стоит банка, полная кальмаров, с надписью «Судья Ночи», а также нечто, похожее на маленькую плюшевую игрушку Цербера, в такт качающую тремя головами. Это совсем не совпадает с образом адского судьи, который я представляла. Последний растягивает перед глазами нить и начинает осматривать ее, бормоча что-то неразборчивое. Лист папируса разворачивается и начинает левитировать рядом с ним, а перо делает заметки.

Стараясь не потерять сознание, чувствую, как меня тянет назад. Минос бросает на меня нетерпеливый взгляд, возмущенный тем, что его прервали в чтении нити жизни.

– Одну секунду, Минос, – вмешивается Гермес, заставляя меня отступить.

– Что…

Бог-посланник прерывает судью поднятым пальцем, который кто угодно воспринял бы раздраженно. И я вовсе не хочу, чтобы судья заставил меня заплатить за дерзость Гермеса!

– Что? – раздраженно спрашиваю я.

– Ты хочешь сказать, что хотела