Похищение Цирцеи - Лив Стоун

Мы входим в освещенный факелами тронный зал – судя по подиуму, на котором стоит не одно кресло, а двухместная скамья из черного дерева, отделанная золотом и серебром. В нем кипит суета. К стенам приставлены высокие лестницы, а пепельные нимфы, судя по вихрям сероватой пыли, составляющей тела, сидят на верхней перекладине, не боясь упасть. Они протирают тряпками прямоугольные окна в стенах. Одни божества беседуют, делают заметки и просматривают каталоги, судя по тысячестраничным булыжникам, которые держат в руках. Другие суетятся перед парой статуй царствующей четы, украшая их золотыми и серебряными повязками, драгоценными украшениями и малиновыми тканями.

– Гермес?

Женский голос, впервые с тех пор, как мы оказались в Подземном мире, звучит радостно. Это Персефона, окруженная свитой, состоящей из нимф. Она выделяется из толпы ретро-костюмом пастельно-розового цвета с черным лакированным поясом. Ее стиль просто безумен! Длинные каштановые волосы собраны в косы и усыпаны цветами. Требуется несколько секунд, чтобы понять, что они сделаны из драгоценных камней и металлов. Когда я встретила богиню на свадьбе Эллы, живые цветы были частью ее наряда, и она даже заставила их распуститься по всей Поляне в середине осени.

– Что ты здесь делаешь? – улыбаясь, удивляется она.

Ее харизма и доброта обескураживают после этого путешествия, полного горя и гнева.

– Я хотел увидеть вас обоих, Аида и тебя, – отвечает Гермес, прежде чем отвести меня к ней. – Это связано со смертью Цирцеи.

Мое имя привлекает ее внимание. Похоже, до этого момента она меня не замечала. Она поднимает на меня зеленые глаза, и ее прекрасное лицо хмурится.

– Цирцея? О нет, дорогая, ты слишком молода, чтобы быть здесь!

– Это действительно подозрительно, – отвечает Гермес тоном дипломата. – Минос посоветовал обратиться к вам.

Персефона немедленно соглашается.

– Любимый! – зовет она громким голосом.

Рядом с ней появляется Аид в черных брюках и свитере. Он старший брат Зевса, но его возраст сложно определить. Может быть, его человеческой форме около сорока. Естественного цвета белые волосы, собранные в пучок, глубокие темные глаза, полные мудрости, морщинки в уголках глаз, придающие очарования.

Он берет руку жены и подносит ее к губам, чтобы осыпать ласковыми поцелуями тыльную сторону.

– Что случилось, дорогая?

Я знаю, что Аид и Персефона не скрывают чувств, но чтобы настолько, ведь даже наше с Гермесом присутствие их совсем не смущает, этого я не ожидала. Персефона краснеет от удовольствия и, хихикая, призывает мужа вести себя прилично.

– Любимый, у нас гости!

Аид гладит жену по руке и, наконец, бросает на нас взгляд. Скорее всего именно присутствие Гермеса напоминает ему о приличии. Он напрягается и высказывает первую мысль, которая приходит ему в голову:

– Что нужно моему брату? – ворчит он. – Самый разгар подготовки к празднику Весны. Мы с Персефоной прибудем на Землю через десять ночей и останемся на шесть месяцев. Он не может подождать?

Так вот из-за чего суматоха в тронном зале.

– Меня послал не Зевс, – отвечает Гермес.

Я бросаю на него такой удивленный взгляд, что он сразу его замечает.

– Разве ты здесь не ради проверки по поручению Зевса?

– Какой проверки? – спрашивает Аид суровым тоном.

Гермес напрягается и стреляет в меня взглядом, не успевая ответить.

– Я тоже об этом не знал, Ваши Величества, – вмешивается Танатос, присоединяясь к нам. – Гермес позволил себе прибыть в Эреб и допрашивать психопомпов, не предупредив меня.

Гермес призывает блокнот и начинает читать заметки.

– Проверка касалась только доступа в Преисподнюю. Статистика психопомпов в порядке, а вот неоновые вывески нуждаются в обновлении, они уже устарели.

– Все любят неоновые вывески, – морщась, возражает Аид, скрещивая руки за спиной. – Я обошел сотню магазинов в Нью-Йорке, чтобы найти их!

– Что ж, значит, решено, – соглашается Гермес. – Перейдем к следующему: незапланированное появление здесь Цирцеи.

Блокнот исчезает, а бог-посланник возвращает меня в центр внимания. Аид и Танатос кажутся напряженными из-за увертливого отношения Гермеса. Персефона, напротив, похоже, больше беспокоится обо мне.

– Действительно, странно, что Цирцея здесь.

Беспокойства обожаемой супруги хватает, чтобы Аид согласился взять дело в свои руки.

– Пусть так. Если это касается тени, давайте обсудим это по правилам.

Персефона и ее супруг занимают места на троне, и я оказываюсь на официальной аудиенции у царя и царицы Преисподней. Божества и нимфы, присутствующие в зале, кроме Танатоса, покидают зал, и на нас опускается свинцовая тишина. Я бы прекрасно обошлась без такого давления. И, более того, без искры надежды, которая разрывает изнутри.

– Я слушаю тебя, Гермес, – разрешает Аид.

Бог-посланник прочищает горло. Кажется, что я снова предстаю перед судом с ужасным адвокатом и прокурором в лице Танатоса, пристально на него смотрящим.

– Как вам известно, Цирцее было суждено стать проводницей общины ведьм Спрингфолла, – начинает он, расхаживая перед подиумом. – Общины, против которой мы, богини и боги, не так давно воевали. Вы также знаете, что мир между нами все еще хрупок, и клятва на Стиксе, которую принесли Ваши Величества, является тому доказательством. Возможно, вы этого не знаете, но ведьмам не страшны болезни. Я могу подтвердить это, так как сотрудничал с ними со времен Цирцеи Первой. Несчастные случаи имели место быть, и, тем не менее, не помню, чтобы когда-либо слышал о них. А теперь тень, которую я сопровождаю, умерла от остановки сердца.

Он замирает и поворачивается ко мне.

– Это более чем удивительно. Даже если ее отца постигла та же участь.

– Это интригует, – уступает Аид.

– Очень любопытно, – соглашается Персефона. – Но, возможно, ведьмы, смешиваясь с людьми, в конечном итоге наследуют и их заболевания.

У людей это называется «выступать в роли адвоката дьявола». Тем не менее, я с ней согласна. Я задаю себе тот же вопрос. Мы с легкостью поверили, что Элла, лишенная способностей, была результатом ослабления магии.

Аид нерешительно качает головой.

– Вполне вероятно, – соглашается Танатос. – Если брать в расчет смерть ее отца.

Не зацикливайся на этом воспоминании. Не сейчас. Даже если это было бы законной передачей эстафеты. Возможно, в этом и заключается справедливость моей смерти.

– Да ладно вам, – отмахивается Гермес. – Не будем облегчать себе задачу. Если это действительно так, то мы должны доказать это, чтобы быть готовыми.

Аид соглашается.

– В твоих словах есть смысл. Давайте призовем Мойр, и они скажут, что думают об этом.

Три фигуры в капюшонах, скрывающих лица, и с длинными полупрозрачными руками появляются перед троном. Гермес возвращается ко мне, когда я чувствую, будто оказалась подвешенной над бездонной пустотой. Чувствую, как меня тошнит от метаний между надеждой и отчаянием.

– Ваши Величества, – приветствуют они, кланяясь божественной паре.

– Мойры, заметили