Война как искусство. Беседы с мастером: как применить стратегии в реальной жизни - Сунь-цзы

Это мы с тобой знаем Чин Ликкюна. Но мы можем здесь вспомнить другого товарища, товарища Ван Цзунъюэ 王宗岳. Который говорил, что одно из основных положений во внутреннем искусстве, когда «противник меня не знает, а я его знаю». И мы понимаем это, как мы это делаем в Илицюань, объединяясь через точку контакта. Сплавляя алхимические тринадцать ориентиров в единое чувство, получая баланс Инь-Ян, мы приходим к точке контакта. Балансируя Инь-Ян, мы проходим сквозь точку контакта. А когда мы прошли сквозь точку контакта и проходим в центры и тринадцать ориентиров противника, то вот в этот момент мы Знаем. Мы его знаем. Он только подумает двинуться, а уже энергетизируется тело, энергетизируются мышцы; еще движение не произошло, а мы уже знаем. То есть вот это «к-на-за»: «к точке контакта», «на точке контакта», «за точку контакта».

Поэтому здесь эта формулировка соответствует и ведению сражений, больших войн, но Ван Цзунъюэ говорит как раз именно о том, что аналогичный принцип нужно использовать во взаимодействии с противником, когда идет поединок один на один.

В.Б.: То есть мы его выстраиваем, по сути дела.

А.С.: Да. Просто понимаешь, есть момент какой: внешний, вайцзя – это когда ты будешь стремиться опередить, быть быстрее, комбинаторнее, выносливее и т. д. А нэйцзя – это ты должен прилипнуть, следовать, уводить и распознавать. Распознавая, ты его знаешь. А он тебя не знает. Поэтому «он двинулся, а ты двинулся прежде него», как говорится в трактате Тайцзицюань лунь 太極拳論 у Ван Цзунъюэ. Так что тут это очень похоже, и, я думаю, это красивая концовка для третьей главы.

В.Б.: Да, спасибо, шифу!

Глава IV

В.Б.: Глава четвертая, «Форма».

А.С.: «Форма» здесь прямо иероглиф син 形?

В.Б.: Да, тот самый, который в начале.

А.С.: А я просто вижу здесь два иероглифа.

В.Б.: Да, поэтому я тут перевожу как «форма построения в армии». Первая – это армия. Там просто не переведено. Это старая книжка…

Так вот. Сунь-цзы сказал: «В прошлом тот, кто хорош в сражении, прежде всего делал себя непобедимым и ждал, когда врага можно будет победить. Непобедимость – в себе, а возможность победы – во враге». Это первый тезис, который хотелось бы обсудить.

А.С.: Это вообще можно выносить как стратагему.

В.Б.: Вот, давайте отметим[63]. «…Поэтому тот, кто хорош в сражении, может сделать себя непобедимым, не может заставить врага непременно дать себя победить. Поэтому сказано: победу можно знать, но нельзя сделать…» Это красивая фраза. Пока остановимся на этом, потому что дальше уже развитие идет.

А.С.: Здесь речь идет о непобедимости. Что такое непобедимость? Это не в смысле «железная рубашка», «непробиваемая броня» и т. д. Все это побеждается. Непобедимость сродни нашему замораживанию. Это то, как мы обездвиживаем противника. То есть что мы делаем? Создаем многомерную силу, которая позволяет (куда бы ни двинулся соперник) встретить его с любого направления. Что не дает ему возможности развить свои замыслы: агрессию, силу…

И поэтому, как бы силен он ни был, любая сила нуждается в опоре. Да, как товарищ Архимед говорил: «Дайте мне точку опоры, и я сдвину землю». Потому что существует «правило рычага», он про него говорил. То же самое и здесь. Вспомни, как мы делаем у себя [в Илицюань]. Если мы распознаем крайнее нижнее положение вращения, то мы можем, создавая первичное, вроде бы несильное закрытие, сделать так, что противник не сможет раздвинуть руки, пока мы его держим на нейтральной линии. Мы это делаем как упражнение.

В.Б.: Верно.

А.С.: И поэтому, несмотря на то, что перед тобой стоит очень сильный соперник с большой физической силой, он все равно не сможет совершить этого действия. То есть «непобедимость» – это не «сила», «мощь», «оборона», «крепость» и т. д. Все крепости берутся, вся броня прожигается, все подразделения или построения «свиньей», «уступом», «каре» или еще как-то – все разрушается, все уничтожается. Все оборонительные сооружения преодолеваются. Единственная непобедимость заключается в том, чтобы не дать противнику развить свои агрессивные атакующие действия. Именно поэтому Сунь-цзы здесь и говорит: «Кто хорош в сражении, прежде всего делал себя непобедимым». То есть тот, кто хорош в сражении, – знает, как нападать, знает, как хитрить, знает, где найти опору, знает, как усилиться, знает оружие, которое работает на дистанции, он знает оружие, которое работает в ближнем бою, он знает, что такое натиск, знает, что такое диверсионные проникновения… – он знает все. Поэтому его непобедимость заключается в том, что он не дает проявиться ничему у противника. И тогда усилия противника тщетны. И тогда враг будет допускать ошибки. Он будет терять мотивацию. Его дух будет проседать, и тогда появляется возможность победы. Например, в русской армии существует такая забавная фраза, я, честно говоря, не знаю, откуда она, вроде чуть ли не от Суворова идет: «Атака должна осуществляться на плечах противника». Но это же [наши] «липкие руки»[64]. То есть мы, защищаясь, приклеились к противнику, и он возвращает руку, чтобы защититься. Но мы именно на этой руке вкатываемся в его сферу защиты и разрушаем его защиту, разрушаем его структуру, разрушаем устойчивость и побеждаем. То есть началом атаки здесь явилось что? Правильная защита. Не ломовая защита, не жесткий блок, не мягкий блок, не пресечение, не контратака. А именно способность вместе с ним вернуться в его лагерь. Там, где у него и обозы, где у него находится оружие, боекомплекты, где чинят его колесницы, где затачивают его мечи. Мы вошли туда. И мы разрушили то, что может дать ему силу. Мы не саму силу разрушаем. Мы разрушаем то, что может дать ему силу. Вот и получается, что непобедимость – в себе, то есть в том, как организовать себя, чтобы не дать противнику проявить его силу. Не чтобы сдержать силу, не чтобы не дать ему себя победить, а чтобы не дать ему применить силу. Поэтому возможность победы – во враге. Не в тебе. Как бы ты много оружия, войск, сил ни накопил, но триста спартанцев побеждают двухсоттысячную армию Дария.

В.Б.: Явно не своей силой, да?

А.С.: Да, поэтому он еще уточняет, что речь идет о «том, кто хорош в сражении», т. к. в первой сентенции он говорит: «Тот, кто хорош в сражении, прежде всего делал себя непобедимым». И во второй он начинает [со слов]: «Поэтому тот, кто хорош в сражении, может сделать себя непобедимым». «Делал» – «может сделать». То есть он рассматривает [сначала], как это было в прошлом,