Нарусэ собирается захватить мир - Мина Миядзима

этаж и, повернувшись ко мне, подняла указательный и средний палец в знаке «мир». Проходившие мимо люди поглядывали на нас, будто хотели спросить: «Чой-то она?», поэтому я поспешно нажала кнопку. Потом я подумала, что мы в Токио, поэтому правильнее будет: «Чего это она?» Я вернула камеру Нарусэ.

Мы вошли в магазин. Я была здесь впервые, но поймала себя на ощущении чего-то давно знакомого. Здесь находились совсем другие магазины и другие товары, не такие, как у нас, но все равно чувствовалось, что мы в «Сэйбу». У Нарусэ на глазах выступили слезы. Я чуть не рассмеялась от такой преувеличенной реакции, но поняла, что и у меня комок в горле, поэтому не нашлась, что сказать.

– Пойдем на улицу, посмотрим снаружи.

Чтобы добраться до эскалатора, пришлось пробираться сквозь толпу. Я вспомнила, что в «Сэйбу-Оцу» всегда было малолюдно.

Когда мы вышли на улицу, мне показалось, что я уменьшилась. «Сэйбу-Икэбукуро», главный магазин сети, был гигантским, раз в пять больше универмагов, которые я себе представляла. Магазин «Мудзи», который у нас в Оцу занимал кусочек первого этажа, здесь стоял отдельным зданием. Там же находился и восточный вход на станцию Икэбукуро. Интересно, как тут вообще все устроено?

Нарусэ снова попросила сфотографировать ее, и до меня дошло, что я ей понадобилась в качестве фотографа. Я разозлилась и протянула ей смартфон:

– И меня сфотографируй.

На снимке, который сделала Нарусэ, было четко видно меня и логотип «Сэйбу», других особенностей не было.

– Ну и магазинище! Как будто не универмаг, а целый город. – Она с интересом щелкала камерой с разных ракурсов. – Я собираюсь в будущем построить в Оцу универмаг.

Легко, наверное, жить человеку, который может запросто выдать такое: не то цель, не то мечта, не то честолюбивые замыслы. Я, конечно, считала, что строить в нашем зачахшем городке универмаг – просто глупость, но вряд ли Нарусэ передумает, услышав мои возражения.

– Так ты для этого сюда сегодня приехала? – спросила я, и Нарусэ удовлетворенно ответила:

– Да.

Когда мы ехали на метро обратно, я спросила у Нарусэ:

– А зачем ты постриглась наголо?

Она со странным выражением лица дотронулась до своего ежика.

– Ты первая, кто спросил. Все, наверное, боялись.

– Конечно боялись.

Судя по ее реакции, никакой серьезной причины для этого не было.

– Ты же, наверное, слышала, что у человека волосы за месяц отрастают на один сантиметр? Это был эксперимент.

Я не очень хорошо ее поняла и промолчала. Нарусэ продолжала:

– Я побрилась первого апреля, перед поступлением в школу, потому что хотела удостовериться, что к первому марта, к выпускному, волосы отрастут на тридцать пять сантиметров.

Я не сдержалась и прыснула. В младших классах, глядя на прямые, до плеч волосы Нарусэ, выходившей к трибуне, я не раз ей завидовала, потому что хотела такие же.

– А нельзя было, не сбривая, просто замерить изменение за определенный промежуток времени и посчитать?

Даже я поняла, как растут мои волосы, благодаря выпрямлению.

– Хотела строго соблюсти условия. Кроме того, в салоне красоты сделают так, что волосы по краям будут не такой длины, как в середине. Ты разве не хочешь узнать, как они будут расти все вместе, одновременно?

В какой-то момент я ее поняла, но соглашаться не хотелось, поэтому буркнула:

– Ну да.

– Но оказалось, что короткие волосы ужасно удобны, и мне расхотелось их отращивать, – сказала Нарусэ, ухватив себя за поросль на макушке.

– Раз уж побрилась, теперь придется идти до конца. – Я не удержалась от подколки, но она серьезно ответила:

– Ты совершенно права.

– Ты извини, что я на тебя рявкнула тогда. Ты ведь специально зашла ко мне, – набравшись смелости, извинилась я.

Нарусэ сделала вид, что не поняла:

– Ты о чем?

Мне показалось, что настаивать бессмысленно, и я ничего не ответила.

Когда мы приехали в Токийский университет, Нарусэ бросила:

– Увидимся после каникул.

И исчезла в толпе. Было непонятно, действительно ли она решила поступать в Токийский университет, но, даже если бы я спросила об этом, вряд ли бы она дала вразумительный ответ.

Я посмотрела на телефон. От Суды пришло сообщение: «На физфаке будут рассказывать про факультет». Я ответила: «Схожу на пробную лекцию на филфаке» и стала искать нужное мне место на карте кампуса.

Когда я осталась одна и огляделась, то увидела вокруг множество людей. Перед этим мне в глаза бросались только те, кто выглядел ярко, но обнаружились и скромно выглядевшие люди, и люди в обычной повседневной одежде. Люди, существовавшие вне переплетения схем, которые я себе рисовала, тоже жили внутри своих связей. В мире, где людей так много, вероятность соединения ниточек казалась чудом.

Я отправилась на филологический факультет, размышляя о том, что после каникул расскажу об этом Юко.

Let’s go Michigan[21]

Я находился в городском центре Сига, где было слышно громкое стрекотание цикад, и не мог оторвать глаз от одного человека.

Здесь проходил первый этап групповых соревнований в блоке Д на первенство 45-го Всеяпонского турнира учеников старших классов по поэтическим картам «Сто стихотворений от ста поэтов». Наша школа – школа высшей ступени Нисикиги, представлявшая префектуру Хиросима, сражалась с представителями префектуры Оита. Я был запасным и наблюдал за ходом игры из угла комнаты.

Из сорока участников выделялась только девочка, которая сидела на пятом месте среди учеников школы Дзэдзэ, представлявших префектуру Сига. Ее движения были размашистыми. Можно ведь двигаться экономнее, однако она все-таки аккуратно выхватывала нужные карты. Она вела себя необычно, таких жестов я никогда раньше не видел.

Глядя на нее, я думал, что с таким противником очень неудобно играть, она нарушает привычный темп, но потом я поймал себя на том, что не могу отвести от нее глаз. Каждый раз, когда она выбивала карты с поля, ее собранная в пучок челка колыхалась. Мне показалось, что, примешиваясь к непрекращавшемуся треску цикад, откуда-то донесся колокольный звон.

– Когда я увидел Момотани, вдруг прогремел колокол!

– Опять?!

Уже в который раз я слушаю любовные истории Юкито. В то время как я еще даже не осознавал разницу между мужчинами и женщинами, он уже думал о взаимоотношении полов: «Я когда-нибудь женюсь на Рэй-сэнсэй». В младшей школе ему понравилась какая-то студентка, и он пошел в краеведческий кружок, а когда поступил в среднюю школу – вслед за симпатичной старшеклассницей записался в клуб духовых инструментов. Он и в школу Нисикиги решил поступать, потому что сюда хотела идти девочка с подготовительных курсов, в которую он