Мне приснилась война - Роберта Каган

что это безнадежно. Знаю, потому что все случилось именно так. Бог не захотел, чтобы мы были вместе. Мы не были башерт, как считал Эли.

Мириам обняла сестру.

Глава 18

На третий вечер Хануки близнецы сидели на кровати в своей комнате. Перл расчесывала Блюме волосы. Родители думали, что девочки уже спят, и тихонько разговаривали у себя в спальне. Но Перл и Блюма слышали их.

– Я удивляюсь, что близнецы так хорошо ладят между собой, – сказал Хершель Наоми. – Блюма такая способная! Она быстро учится, и руки у нее растут откуда надо. Она здоровая, сильная и умная. И хотя они похожи, она красивее. Перл более слабая и чаще болеет. Ей тяжелее справляться с домашними обязанностями. Уверен, ты это замечаешь.

– У Перл свои достоинства. У нее прекрасная душа, – ответила Наоми.

– Да ты и сама знаешь, что из пары близнецов один всегда сильнее, здоровее, сообразительнее… Уверен, твой отец говорил вам с Мириам, что из вас двоих ты красивее. Поэтому я и выбрал тебя, когда твой отец пришел говорить с моим о помолвке.

– Ты так говоришь только потому, что ты мой муж.

– Это неправда. Я знаю, что вы с Мириам должны быть одинаковыми, но на самом деле это не так. Ты красивее, живее ее. Тоньше и нежнее своей сестры. И потому я выбрал тебя, а не Мириам. Ну же, скажи мне, разве она никогда не завидовала твоей красоте? – спросил Хершель.

– Нет. Мы с сестрой всегда были лучшими подругами. И остаемся ими, – сказала Наоми.

– Интересно, считает ли Мириам так же, – усмехнулся Хершель. – Не удивлюсь, если она втайне завидует тебе.

Блюма поглядела на Перл. Она жалела, что они подслушали этот разговор, потому что лицо у сестры вытянулось. Она отвернулась от Блюмы, казалось, Перл вот-вот заплачет.

– Ты гораздо красивее меня, – сказала Блюма. – Пожалуйста, не расстраивайся. Не слушай папу. Ты очень красивая. Я знаю, что жених у тебя будет лучше моего. Ты милая и вежливая. К тому же у тебя есть твой дар. Хотела бы я его иметь!

– Нет, он тебе не нужен, – сказала Перл, взяв сестру за руку. – От него бывает очень страшно. Иногда мне снятся кошмары – как в тот раз, когда я увидела, что Шошана упадет и разобьет колено. И через два дня так и случилось. Наверняка ты помнишь.

– Помню. И я знаю, что иногда твои сны пугают тебя, но зато ты видишь будущее. Поэтому ты особенная. А я нет. Я как все остальные девочки. Но ты – ты другая. У тебя дар. Даже мама так говорит.

– Я предпочла бы быть как ты, – сказала Перл.

– Пожалуйста, только не говори, что завидуешь мне.

– Не завидую. Я и не могла бы, потому что очень тебя люблю. Я просто хотела бы быть больше похожа на тебя.

– Ты и так на меня похожа, и ты думаешь как я…

– Но я слабее и выгляжу не так, как ты. И потом, я не могу делать многое из того, что ты делаешь.

– Все ты можешь! Я в тебя верю.

– Я не могу носить тяжести, как ты. И я ужасно неловкая. Не умею быстро бегать или ловить мяч.

– Все это не имеет значения. Мама права, Перл, – Блюма стиснула руку сестры. – У тебя самая прекрасная на свете душа.

Блюма говорила настойчивым шепотом, изо всех сил пытаясь убедить сестру в том, что она обладает множеством достоинств.

– Когда мы говорили про души на занятиях в синагоге, я думала про тебя и про то, что твоя душа должна быть старой, потому что ты такая добрая и хорошая. Мне бы хотелось быть похожей на тебя.

Прошло несколько минут, ни одна из них не произнесла ни слова. Чтобы нарушить неловкое молчание, Блюма попыталась сменить тему.

– Я так рада, что нам подарят лошадку! Наверное, мы получим ее на восьмой вечер Хануки.

– Знаю. Я тоже рада. Это наш большой подарок на этот год, так что ты права: мы не получим ее раньше последнего вечера Хануки, – сказала Перл. – Завтра вечером нам подарят носки и ночные рубашки.

– О чем это вы, мои принцессы, тут шепчетесь? – спросила мама, приоткрыв дверь. – Я думала, вы обе спите.

– Мы уже засыпаем, – ответила Перл.

– Очень хорошо. Давно пора. Время позднее, – сказала Наоми.

– Да, мама.

– Вы такие хорошие девочки! – Наоми вошла в комнату и подоткнула им одеяла, а потом поцеловала на ночь.

И конечно, на следующий вечер девочки получили носки и ночные рубашки.

Глава 19

Хершель получил крупное, важное дело, над которым очень хотел работать. Он был в восторге. Это означало не только хорошие деньги, но и прочную репутацию. А еще большое количество богатых клиентов. Он тихонько напевал себе под нос, когда шагал в тот день на работу. Настроение у него было отличное, и все, казалось, шло идеально.

– Доброе утро, – поздоровалась с ним Фрида.

– Доброе, – ответил Хершель. Даже она сегодня не действовала ему на нервы. Все у него получалось, как он хотел. Хершель Айзенберг был на верном пути к тому, чтобы стать важным человеком. «Я все делаю правильно. Я буду уважаемым адвокатом. И не только в еврейской общине, но и среди гоев, неевреев, в Варшаве». Всю свою жизнь Хершель мечтал, чтобы его приняли в нееврейском обществе. Он всегда видел в них людей высшего сорта и теперь готовился войти в их среду.

– Я подумала, может, выпьем после работы по чашке кофе и обсудим то дело, которое ты заполучил, – внезапно сказала Фрида.

«Почему бы нет? Я ведь не какой-нибудь отсталый еврей, который отказывается иметь дело со всеми женщинами, кроме своей жены. Я человек современный. И кроме того, интересно будет послушать, что Фрида скажет про это дело. Она, конечно, уродливая. Зато сообразительная, и у нее бывают интересные мысли».

– Конечно, пойдем, – ответил он.

Ее рот растянулся в улыбке. Лицо у Фриды было бледное, губы тонкие, нависшие веки прикрывали глаза. Тем не менее он видел, что она очень довольна.

Весь день Хершель пребывал в отличном настроении. После работы, как обещал, он повел Фриду в кафе. «Я никогда не пригласил бы Наоми в такое место, – думал он. – Но Фрида – она же почти как мужчина, а не как женщина. Она совсем меня не привлекает. Очень легко сидеть с ней рядом и не испытывать никакого желания».

Она говорила ему все, что он хотел слышать.

– Ты лучший адвокат