Общие вопросы этнографии русского народа. Традиция. Этнос. Религия - Олег Викторович Кириченко

княгиней Евгенией Мещерской в своем имении Аносино в Подмосковье. Обитель устраивалась в память супруга — князя Бориса. За XVIII — начало XX в. было построено от 100 до 120 храмов в честь святых князей Бориса и Глеба (35 за XVIII в. и 56 за XIX — начало XX в.)[1555]. В целом стала меняться и география расположения Борисоглебских храмов в России. Если за предыдущие семь веков (с XI по XVII) центр почитания Бориса и Глеба находился между Новгородом Великим, Киевом и Смоленском, то начиная с XVIII в. картина меняется. Топографическая картина Борисоглебских храмов в России последних трех веков позволяет говорить о том, что они концентрировались в максимальной степени вокруг Москвы. Здесь и на сегодня — центр почитания Бориса и Глеба. Статистика также указывает на это: в Москве и Московской области находится 26 храмов (или приделов, или часовен), во Владимирской — 20, в Тверской — 16, в Ярославской — 14. В остальных регионах их на порядок меньше.

Анализируя топографическую картину на предмет хронологического распределения храмов, мы можем увидеть, откуда шла борисоглебская «дорога» к Москве, откуда шло почитание. Наиболее интенсивная полоса почитания идет от Ярославля, Владимира и Твери в направлении Москвы. Но в то же время эту полосу в районе Москвы перпендикулярно пересекает другая, более узкая полоса — из Рязани к Новгороду. Рязань, как и Новгород — это старинные места почитания святых Бориса и Глеба. Ярославль, Ростов, Тверь — также старинные места. Отсюда в сторону Москвы двигалась самая большая волна почитания святых князей в XIX — начале XX в. Эта схема подтверждается и этнографическими материалами. Опросы, проведенные во многих российских губерниях в 1890‐е годы корреспондентами князя Тенишева, показывают, что именно в Ярославской и Новгородской губерниях почитание святых князей было самым активным[1556]. Случайно это или нет, но схема расположения борисоглебских храмов напоминает крест.

Итак, очевидно, что в средневековый период у святых была духовная миссия несколько отличная от послепетровской эпохи. В начальный период святые являют максимальную полноту своего служения, они одни из наиболее важных небесных защитников страны в дни наиболее тяжелых испытаний для нее. Святые являются стражей князя Александра Ярославича накануне Невской битвы[1557]. В следующий раз они — участники чудесного знамения русскому войску накануне Куликовской битвы. Святые князья помогают побивать вражеское воинство[1558]. В тяжелый час духовного испытания они благословляют на мученичество князей Михаила Всеволодовича Черниговского и Михаила Ярославича Тверского[1559]. После их кончины в Орде уже не предпринимали демонстративных попыток, направленных на духовное принуждение русских князей к осквернению своей веры. Сохранилось свидетельство небесной помощи святых князей царю Иоанну Грозному в 1572 г., когда на Россию двинулся крымский хан Девлет‐Гирей. Монах Антоний видел их в образе «двух юношей с пресветлыми лицами, восседающих на двух белых конях и быстро, словно молнии, подъехавших к монастырским вратам». Сойдя с коней, они вошли в Рождественский храм и обратились к лежащему в гробнице князю Александру Невскому: «Восстань, брате, княже великий Александре, да поспешай на помощь сроднику нашему царю великому Ивану, ибо в сей день сражается с иноплеменниками»[1560]. В этой битве победа осталась за Иоанном.

При царе Иоанне IV появляется необычная икона «Церковь воинствующая» (1550 г.), где богословски осмысляется идея небесной помощи земному воинству со стороны ангельского воинства, с которыми вместе действуют и святые воины. Среди них святые князья Борис и Глеб. Последнее из видений, зафиксированных в текстах, случилось в 1640‐е годы. В «Повести об Азовском осадном сидении донских казаков» описывается, как в трудную минуту казаки получили небесную помощь. Видение было открыто не казакам, а туркам. Со слов пленных турок: «На небеса, над нашими полками басурманскими, шла великая и страшная туча от Руси, от вашего царства Московского. И стала она против самого табору нашего. А нею, тучею, идут по воздуху два страшные юноши, а в руках своих держат мечи обнаженные, а грозятся на наши полки, басурманские. В те поры мы их всех узнали»[1561].

Зафиксированные в многочисленных источниках видения являются важнейшим источником, указывающим на характер участия святых Бориса и Глеба в церковной жизни допетровской Руси. Эта деятельность носила военный характер, связанный с защитой Руси как православной державы. Среди небесного святого русского воинства святые князья Борис и Глеб в этот период первенствуют. Важно отметить и другое. Сама форма борьбы с теми силами, которые ведут войну против православной Руси, предполагает в этот период коллективное участие святых небесных воинов, что и отражает иконография «Церкви воинствующей». Все это очевидная символика и реальность церковной жизни Святой Руси, когда Небесная Церковь столь явным образом участвует в ключевых событиях страны и земной Церкви.

Наличие в Киевской Руси и в раннемосковский период большого числа монастырей, связанных с именами святых Бориса и Глеба, соборных храмов во всех центрах отдельных княжествах, а также множества приходских борисоглебских храмов поддерживало небесную активность святых князей «снизу», служило показателем высокого тонуса соработничества «неба» и «земли».

Начиная с XVIII в., с периода вхождения России в новую политическую реальность — империи, когда уже не один русских народ строит и защищает свое государство, но в этот процесс постепенно включается множество других народов империи, — меняется и «архитектура» земного и небесного взаимодействия. Нет уже и речи о «Церкви воинствующей», нет коллективного участия небесных сил в политических перипетиях империи, и соответственно меняется и роль святых князей Бориса и Глеба в жизни имперской России. Прекращаются свидетельства о видениях. Из русских князей‐воинов одним единственным покровителем остается святой благоверный князь Александр Невский как общеимперский покровитель. Это новая объективная реальность. Святой князь Александр — уже не участник эпохальных битв русских с врагами империи, он — только святой покровитель и молитвенник за государей и российское воинство. Святые князья Борис и Глеб, бывшие когда‐то в числе главных участников битвы небесного воинства за Землю Русскую, остаются покровителями русского народа, который в имперский период сузился до размеров крестьянства, или по‐иному сказать — «простого народа». Это не значит, что среди дворянства, купечества или священства не осталось русских. Но задачи этих сословий, подчиненные делу нового государственного служения, как бы исключали первенство этнического, народного, русского служения, в противовес полиэтничному и даже поликонфессиональному служению. Гражданский фактор выходит на первое место. А святые Борис и Глеб как духовные учителя и защитники русского народа и русского славянства, оставшись с народом, стали покровителями его крестьянских чаяний, а именно земледелия. От прежних воинских заслуг в крестьянских умах сохранилось понимание их грозности. Но эта грозность стала