Общие вопросы этнографии русского народа. Традиция. Этнос. Религия - Олег Викторович Кириченко

О глубине и широте церковного почитания «святой двоицы», как нередко писал древнерусский летописец, говорили и монастыри, устроенные в честь них. Число таких обителей в старой, допетровской Руси также было значительным. Трудно назвать точную их цифру, но приблизительно насчитывалось десять монастырей и, может быть, даже более. Большая часть их возникла в самый ранний период почитания святых князей: Черниговский Борисоглебский (XIII в.); Полоцкий на Бельчице; Борисоглебский на Смядыне под Смоленском (XII в.); Борисоглебский на Ушне под Муромом (середина XIV в.); Переяславский (XII в.); Туровский (XII в.); Новоторжский (XI в.); Дмитровский (XIV в.); Борисоглебский на Устье (XIX в.)[1544].

Кроме соборов, приходских храмов и монастырей в честь святых Бориса и Глеба очень рано стали устраивать поселения и города. Это был именно народный порыв, инициаторами большей частью выступали простые люди, переселенцы, — монахи, уходящие от разоренных татаро‐монголами монастырей, новгородские и псковские переселенцы на другие земли. Так, известный поволжский город Романов‐Борисоглебский появился в годы разорения русских земель монголами. Поначалу здесь поселились бежавшие от врага люди — «скитальцы». А «в другое лето, приидоша мнихи и постави храм во имя святых страстотерпцев двою брату князей руських Бориса и Глеба и прозвашася весь Борисоглебска»[1545]. Под Муромом до сих пор живо сельцо Борисоглеб, место, где в свое время проживал князь Глеб. Жители Мурома, тогда еще воинственные язычники, не желали крещения, но князь не прибегал к насилию, а уповал на молитву. Не случайно здесь позже вырос Борисоглебский монастырь, а муромские язычники, хотя уже при другом князе — тоже святом Константине, были мирно крещены. Борисоглебский монастырь, основанный святыми иноками Феодором и Павлом, по благословению преподобного Сергия Радонежского, также собрал вокруг себя посад, получивший именование Борисоглеб[1546]. В Ростове Великом часть города так и называлась «Борисоглебская половина». Известно, что судьба Рязани была теснейшим образом связана с этим именем. Город Переславль Рязанский поначалу назывался Борисоглебовым. Когда Старая Рязань была полностью сожжена татаро‐монголами, сюда был перенесен новый город Рязань, который и поглотил прежние названия: и Борисоглебск, и Переславль. Но главным собором Рязани и духовным центром всего Рязанского княжества — одного из крупнейших на Руси — стал Борисоглебский собор. Храм много раз перестраивался. До сего дня сохранились постройки 1687 г. — четвертого храма[1547]. Жители Новгорода и Пскова, осваивая новые земли, устраивали погосты как церковные, гражданские и хозяйственные единицы (не говоря о погребальной функции погоста). Погост также получал именование в честь церковного престола. В источниках XIV–XVI вв. довольно часто встречается и имя «Борисоглебск»[1548].

Русские князья не только строили храмы в честь святых Бориса и Глеба, но и нередко называли своих детей крещальными именами святых — Романом и Давидом. Известно, что особо почитали святых князей такие русские правители, как Владимир Мономах, Юрий Долгорукий. Князь Владимир тайно позолотил серебряные раки св. князей в Вышгородском храме. На его правление в Киеве пришлась столетняя годовщина гибели святых князей Бориса и Глеба. Новый храм был выстроен князем Олегом Святославичем. Торжественно были перенесены святые мощи, в празднестве приняло участие большое число верующих. Князь Владимир Мономах через два года после этого заложил новый храм на Альте, в своей резиденции, на месте убиения св. князя Бориса. В семье Мономаха хранился меч святого князя. С этим мечом потом погиб похожей смертью и другой князь — св. Андрей Боголюбский [1549].

Из известных политических деятелей стоит еще вспомнить имя московского царя Бориса Федоровича, названного в честь святого князя Бориса. В его правление начинается Великая Смута, захватившая всю Русь, закончившаяся появлением новой династии Романовых. Царь Борис также известен как строитель храмов в честь святых князей Бориса и Глеба. Интересно отметить такой факт: возведение Борисоглебского собора в Старице князем Владимиром Старицким, близким родственником царя Иоанна IV, многие связывали с убийством по приказу царя отца князя Владимира — двоюродного брата Иоанна Грозного. Храм был не только местом поминовения невинно убиенного, но должен был указывать Грозному, как новому «Святополку Окаянному» (по мысли заказчика храма), на тяжесть греха братоубийства.

В числе последних городов старой Руси, названных в честь князей страстотерпцев, был город Борисоглебск (Воронежский), начало которого относится к 1698 г. Город строился по указу царя Петра I[1550]. Самой дальней точкой на западном российском пограничье считался поселок Борисоглебский, появление которого на Крайнем Русском Севере было связано с именем прп. Трифона Печенгского. Современный исследователь жития прп. Трифона игумен Митрофан (Баданин) считает, что до монашества святой Трифон был воином, из той породы новгородских ушкуйников, которые добывали себе богатства разбоями и грабежами[1551]. Обращенный чудесным образом к покаянию, во второй половине своей жизни преподобный много сделал для миссионерской проповеди среди лопарей, а также — для утверждения русского православия на пограничье со шведами‐лютеранами. Строительство церкви во имя страстотерпцев князей Бориса и Глеба у залива Бек‐фьорд и губы Паз игумен Митрофан связывает с памятью святого Трифона о своей малой родине — городе Торжке, где издревле существовал Борисоглебский Новоторжский мужской монастырь, основанный прп. Ефремом, братом верного и любимого слуги св. кн. Бориса по имени Георгий[1552]. Кроме того, сомолитвенником прп. Трифона был прп. Феодорит, родом из Ростова, где память о святых князьях также была очень значима. При этом нельзя не заметить очевидной связи воина Трифона до обращения к покаянию также с воинами св. князями Борисом и Глебом. Неизвестна мотивация строительства храма во имя св. Бириса и Глеба, но прп. Трифон мог связывать тайну своего обращения к Богу с молитвенным заступничеством святых князей.

Из жития прп. Трифона известно, что этот святой посещал столичный град Москву в то время, когда страной правил государь Иоанн Грозный, по приглашению царя. Преподобный поддерживал духовную связь с наследником престола — будущем царем Феодором Иоанновичем. Как и прп. Иринарх Борисоглебский (живший почти в те же годы), он принимал горячее участие в политических судьбах России[1553]. В 1589 г. 2 декабря вся братия Печенгского монастыря приняла мученическую кончину от руки шведов, новых завоевателей, с чего началась длинная череда иностранных вторжений и завоеваний начала XVII столетия, как и время долгой смуты в русских умах, приведшей в целом к великим потрясениям в Русском государстве.

Как отмечают исследователи, в допетровский период Московской Руси наибольшим почитанием святые князья Борис и Глеб пользовались в Новгородской земле (а это огромнейшая территория) и на Северо‐Востоке Руси[1554].

В имперский, синодальный период многое изменилось в почитании святых князей. За XVIII — начало XX в. появился лишь один новый монастырь в честь Бориса и Глеба, основанный