Отверженная жена дракона - Кира Иствуд

– …

– Я буду тебе вечно благодарна! Ты же знаешь, как мне это важно! Ты спасёшь моё страдающее сердце! И главное – мы утрём нос этой наглой пигалице – Кадилии! Может, получив письмо, эль-тиару и не придётся больше встречаться с другими нарратами, ведь он поймёт, кто его судьба!

Адалин кусает губы, пытаясь принять решение. На её нежном светлом лице сменяются эмоции – от сомнений к задумчивости, а потом и к решительности.

Она прикрывает глаза, вздыхает, а распахнув их, берёт наррату за руку и стискивает так, будто это поможет ей преодолеть страх и сделать шаг в пропасть.

– Вы правы, тиара, – говорит она тихо, но с каждым следующим словом её голос становится звонче и увереннее. – Ваши родители помогали мне с самого детства… И это стыдно поддаваться страху в такой важный момент. Простите мне моё малодушие! В любви нельзя стоять в стороне – нужно действовать! Я хочу быть такой же решительной как вы, и хочу помочь вам. Я… я отнесу письмо!

– Спасибо! – счастливо смеясь, наррата крепко обнимает свою альту.

Глава 13

Затаив дыхание, я сижу на подоконнике и наблюдаю за картиной чужой жизни.

Альта и наррата обнимаются посреди залитой солнцем комнаты. Их эмоции для меня как открытая книга. Наррата мечтает о любви, её душа трепещет от предвкушения, будто крылья вновь рождённой бабочки. Альту же наполняет гордость и решимость помочь подруге, а ещё ей стыдно за страх перед будущим испытанием. “Я должна быть смелой! И сделать всё, что в моих силах!” – написано на её лице.

А между тем между девушками натянулась нить зловещего рока.

Она дрожит и тренькает, неприятно цепляя нервы.

Неужели они её не слышат?

Неужели не чувствуют?

…ну и ладно.

Меня это не касается.

Я лишь безликий наблюдатель, всё равно что ветер, гуляющий между комнатами… Я смотрю на этих юных восторженных девушек так же, как звёзды поглядывают на суету живых – с отстранённым зыбким любопытством.

Но тогда почему внутри что-то вновь тревожно постукивает? Будто сквозь скорлупу сердца, что-то пытается пробиться наружу. “Тюк-тюк-тюк“, – эхом отражается в моей бесшумной душе, в моей неподвижной мёртвой груди. Закрыв глаза, я пытаюсь найти источник тревоги – и вдруг слышу далёкий отчаянный зов:

“Адель! Адель, прошу тебя, очнись!”

“Кто такая Адель?” – вздрогнув, с ноткой волнения думаю я, но почти сразу эти мысли растворяются и исчезают. В душе снова наступает штиль.

Кто я?

Где я?

Какая разница?

Мне хорошо, свободно, легко… Ничто меня не волнует. Разве что чуточку любопытно, что получится из затеи девушек с письмом.

Перелетев на кровать и усевшись прямо на раскиданные книги, прикрываю один глаз, а вторым продолжаю наблюдать. Девушки уже обсудили детали плана, и теперь Эйда смешивает порошки на алхимическом столике, Адалин же подаёт ей баночки и скляночки.

Скучно… Зевнув, я закрываю глаза. Меня укачивает на невидимых волнах… а когда вновь открываю веки – уже наступает вечер следующего дня.

В комнате приглушён свет, в воздухе пахнет мятным чаем. За окном алеет закат – отблески заходящего солнца красными волнами ложатся на золотую мантию нарраты и совсем теряются в чёрной мантии альты.

“Чёрная мантия – одежда прислужников, среди которых люди и фамильяры. По положению они ниже альт”, – подсказывает память.

Стоя у дверей, девушки заговорщицки шепчутся, склонив друг к другу блондинистые головы.

– Ничего не бойся, Адалин, – шёпотом наставляет наррата альту, нанося на её плотную чёрную мантию пахнущий травами эфир, – благодаря эфиру и зелью, которое ты выпила, ближайшие пару часов фамильяры и теневые слуги будут принимать тебя за свою. А если человек заглянет в лицо – то подумает, что встретил кого-то смутно знакомого. Твой голос и запах тоже будут ощущаться иначе. А если прижмёшься к стене, то тебя и вовсе перестанут замечать.

– Обманет ли зелье эль-тиаров, если я их встречу? – тихонько спрашивает альта.

– Да! Наверное… Не знаю…

– Ох… – Адалин сцепляет перед собой дрожащие пальцы. Её лицо кажется особенно бледным на фоне чёрной мантии, в ярких зелёных глазах борется тревога и решимость. Золотые волосы убраны в косы, от чего девушка кажется младше своих лет.

– Не волнуйся, шансы на встречу крохотные! – успокаивает её Эйда. – Но если вы всё же столкнётесь… то просто притворись обыкновенной слугой. Будь послушна, и они не обратят на тебя внимания. Для драконов люди, что ниже наррат, ничем не отличаются от муравьёв. Поверь, на одного лишнего муравьишку, неотличимого от других, они и взгляда не кинут! Твоя задача – зайти, оставить письмо и выйти.

– Да, поняла. Проще, чем раскусить орешек, – улыбается альта, но уголки её губ вздрагивают. Она сжимает кулаки, пытаясь подбодрить саму себя. – Я справлюсь!

– Буду ждать тебя здесь с новостями. У тебя всё получится! Действуй по плану, и вернёшься уже через полчаса.

Кивнув, Адалин набрасывает на голову глубокий капюшон. Её зелёные глаза тонут в тени.

Ещё раз обнявшись и попрощавшись с нарратой, альта выскальзывает в сумрачный коридор башни.

Занятия уже давно закончились и ученицы Храма Наречения разбрелись по своим комнатам. А даже если бы кто-то и выглянул, то не обратил бы внимания на худенькую девушку в чёрной мантии. Подумаешь, слуга торопится куда-то – кому какое дело?

Без единого препятствия альта проходит на первый этаж башни, тенью проскальзывает мимо беседующих наставниц, мимо кухни, откуда тянется аппетитный запах свежей выпечки, и спускается в подвал – туда, где расположен тайный проход, о котором разузнала Эйда.

В былые времена юные глупышки использовали его, чтобы тайком сбегать на свидания. А сейчас он позабыт, ведь нарратам не покинуть башню из-за магических маячков, а альты слишком дорожат своей мирной жизнью, чтобы сунуться в закрытое драконье крыло.

Проход запечатали ещё сто лет назад, и с тех пор забыли о нём. Печать не обновляли, поэтому вскрыть её не представлялось труда. Наррата заранее ослабила заклинание, так что сейчас Адалин лишь слегка касается магией печати, как та уже трескается и распадается шипящими искрами.

Клацает механизм, и дверь отъезжает в сторону.

За ней обнаруживаются пыльные ступеньки и заросшие паутиной коридоры. Воровато оглянувшись – никто ли её не заметил – девушка призывает магический огонёк и бесстрашно ступает во тьму.

Усевшись на её плечи невесомой дымкой, я с любопытством прислушиваюсь к мыслям и чувствам девушки, пропуская их сквозь себя – как если бы они были моими. Они оказываются похожи на прохладный ручеёк, прозрачный и чистый.