Отверженная жена дракона - Кира Иствуд

оно должно было навсегда усыпить твою душу! Но ты будто клещ! Цепляешься, сосёшь мою кровь! Почему ты вечно мешаешь?! Всегда всё портишь! Всё из-за этого, да?! … Проклятье! Ты и сейчас как-то используешь её! – задрав рукав платья, она оголяет узор. Он мерцает в темноте.

Положив брошь на колени, Эйда подносит к запястью кончик кинжала и вгоняет лезвие под кожу.

“Что ты творишь!” – вскрикиваю я.

– Я просто вырежу её! А может, сразу отрезать руку?! Точно! Может, тогда он нас не найдёт! Может, тогда я, наконец, стану счастливой!

“Не смей!”

– Посмею! И сделаю!

“Ты безумна!”

Но она не отвечает. Будто помешанная, она склоняется над запястьем. Закусив губу, надрезает кожу по кругу. Кровь сочится алыми бусинами. Боль ошпаривает, но одновременно с тем – придаёт сил. Злость вспыхивает ярким пламенем.

Что это гадина о себе возомнила?! Пусть бы калечила своё собственное тело сколько угодно, но это ей не принадлежит! Гнев поднимается, будто лава в жерле вулкана, и всю её я направляю на Эйду!

Сначала мне кажется, что ничего не вышло!

Но в следующий миг она содрогается, вскрикивает, роняя окровавленный кинжал, а потом протяжно воет, будто раненый зверь.

– А-а-а-а! Хватит! Как ты это делаешь?! Почему не сдохнешь?! Ненавижу тебя! Ненавижу! – стоя на коленях в грязи, она хватает двумя руками мою шею и сжимает, пытаясь задушить саму себя, лишая воздуха нас обоих!

Ветер налетает порывами. Ветви качаются, будто костлявые лапы чудовищ. Брошь упала в траву, и серые клубы тумана подбираются со всех сторон. Мне мерещится, будто сотни теней тянут ко мне руки.

Перед глазами мутнеет, я задыхаюсь, и Эйда задыхается тоже. Она готова погибнуть, лишь бы не дать мне вернуть контроль! Горло саднит, сердце бешено стучит в рёбра. Ни я, ни она не собираемся отступать! Мы боремся за жизнь! Но силы нас покидают. Я чувствую себя так, будто душу обхватили щупальца чудовища и тянут вниз – в густую мглу, из которой я уже никогда не выберусь.

Сознание уплывает…

Но вдруг чужие облепленные тьмой руки обхватывают мои запястья и отводят от собственного горла, позволя дышать.

Лёгкие скручивает болезненный спазм.

Эйда кашляет и рвётся, рискуя вывихнуть себе суставы.

– Нет! НЕТ-НЕТ-НЕТ! – вопит она.

– Используй злость, Адель! – словно сквозь вату доносится до меня рычащий голос Клоинфарна. – Если ты там! Если слышишь, то сожми гнев и направь в метку! Давай же!

Мысленно сцепив зубы и призвав всю свою волю, я пытаюсь делать, как мне сказали! Поднимаю весь гнев, что мечется в моём сердце, сжимаю его в тонкую иглу и концентрировано бью ею в кровоточащее запястье! Метка наречённой вспыхивает, отдаваясь мощной пульсацией.

По телу прокатывается волна жара, по ушам ударяет крик – он вырывается из моего горла! Но спустя миг я понимаю, что теперь он уже звенит снаружи!

Распахнув глаза – мои собственные глаза – я вижу тень Эйды, которая протяжно кричит, растворяясь в тумане. И вскоре она исчезает окончательно.

Её больше нет…

Нет.

Я тяжело дышу, через свист. Горло саднит, тело ломает, будто его пинали ногами.

Я победила?! Выгнала её!

Этой паскудной гадины больше нет во мне! Я вновь сама управляю руками, ногами и глазами! Вот только… сил не осталось. Одежда такая мокрая, что облепила тело. Я продрогла до стучащих зубов. У меня не получается даже пошевелить языком или повернуть голову, чтобы посмотреть на Клоинфарна.

Гром сотрясает лес.

Я заваливаюсь набок… но Клоинфарн подхватывает и опускается со мной на мокрую траву, укладывает на свои колени.

– Адель?! Это ты?! – спрашивает дракон с надрывом, с трескучей болью.

Я не могу ответить ему… Я вообще ничего не могу… Словно голос покинул меня вместе с Эйдой и растворился в сумраке мрачного леса.

Дракон растирает мои руки, плечи, пытаясь согреть. Тело окутывает тёплая магия, но это не помогает. Меня трясёт, холод стремительно расползается по мышцам и органам.

Я судорожно хватаю ртом воздух, а вместе с ним – колкие капли дождя. Мысли замедляются, разум впадает в оцепенение, мысли леденеют. Часть меня знает – это из-за настойки… Эйда ведь сказала, что выпила её так много, что меня больше не должно существовать. И чувствую – скоро так и случится.

Я исчезну.

– Адель, не уходи, – с глухим отчаянием просит Клоинфарн, склоняясь надо мной. – Если хочешь, ударь меня снова. Чем угодно. Только останься…

Я вижу его бледное лицо с заострёнными скулами, с тёмной раной на щеке и шее. Мокрые серебряные волосы касаются моих ключиц. В глазах – глубоких как океан – пылает ледяной огонь. И мне до безумия хочется протянуть руку и коснуться этого пламени, отдать те крупицы тепла, что у меня остались.

Все мои проблемы из-за этого мужчины, но я его не виню… Наоборот, во мне просыпается такая нежность, что хочется укутать ею дракона, будто пуховым одеялом. Согреть его так же, как он пытается согреть меня. Моя душа плачет от печали за нашу судьбу.

За то, как с нами обошёлся мир.

Тени сгущаются.

Дракон тормошит меня, что-то говорит – обеспокоенно, зло. Почему он злится? Почему его руки дрожат, почему он прижимает меня к себе, будто рассыпающееся на осколки сокровище.

Склонившись, он целует меня. Я чувствую соль его губ, а ещё горький дым и едкий пепел. Он будто хочет через поцелуй удержать меня на краю, не позволить упасть в лапы бездны.

Но во мне нет сил ответить. Нет сил потянуться навстречу.

За спиной Клоинфарна возвышаются исполинские деревья, подпирающие небо широкими кронами. В тумане мелькают чёрные монстры, их глаза вспыхивают каждый раз, как тучи разрезает очередная молния.

Тело становится лёгким, как невесомая дымка, будто я сейчас оторвусь от земли. Мне больше не больно. Не холодно. И не страшно.

Веки смыкаются.

Мне становится так хорошо…

Глава 11

Клоинфарн

– Не засыпай! Борись за жизнь! Адель! – мой голос хриплый, в горло будто насыпали битого стекла.

Молнии раскалывают небеса, гром сотрясает землю. Косой ливень хлещет, будто желая утопить мир.

Впервые в жизни мне так больно… холодно… и страшно

Сидя посреди туманного леса, я укачиваю Адель в руках. Она такая лёгкая, будто ничего не весит. Хрупкая, как хрусталь и холодная как лёд. Её нежная кожа совсем побелела, на золотых ресницах блестят дождевые капли, по запястью стекают рубиновые бусины крови. Скатываясь с пальцев, они впитываются в чёрную землю.

В моей груди растёт, ширится дыра, она будто засасывает рёбра и плоть, пожирает изнутри