Отверженная жена дракона - Кира Иствуд

только на носки своих ботинок, она отлепляется от стены и делает шаг вглубь площадки. Потом ещё и ещё, пока не останавливается возле голубоватой воды бассейна, совсем близко к краю, за которым следует обрыв.

Порыв воздуха приносит с оранжереи запах травы. Чёрная мантия альты колышется на слабом ветру.

Закусив губу, Адалин так низко наклоняет голову, что видит только руку Клоинфарна, которая расслабленно лежит на каменном бортике. На длинных пальцах мужчины блестят крупные перстни, по светлой коже предплечья бежит капля, обводя жгуты развитых мышц. Чуть выше – на плече, возле широкого браслета – запеклась полузажившая рана. Она выглядит воспалённой, но неопасной.

Хотя Клоинфарн ничего не делает, одно его присутствие рядом внушает альте животный ужас. Её сердце захлёбывается стуком.

“Он благородный дракон, возлюбленный моей нарраты, а значит, достойный мужчина! Я не должна бояться!” – несётся в её мыслях.

– Эль-тиар… – говорит она, так и не дождавшись его слов. – Благодарю вас, что укрыли щитом. Если бы не вы, то…

– Это была лишь прихоть, – отвечает дракон бесцветным голосом. Таким можно зачитывать утренние новости… или озвучивать смертный приговор.

Адалин остро хочется взглянуть в лицо мужчины, чтобы понять его эмоции, но она не решается. “Драконы не любят, когда им смотрят в глаза”, – напоминает она себе.

– Как давно ты здесь работаешь? – спрашивает Клоинфарн, постукивая пальцами по бортику.

– Я… я новенькая…

– А имя у тебя есть, новенькая?

– Ах да… Меня зовут… Эм-м…

– Мышка.

– Что?

– Ты долго отвечала, и я решил, что буду звать тебя “мышка”, – скучающе говорит дракон. – Займись делом, мышка. Метнись и принеси вон те бутыльки с пенным маслом, – он лениво показывает пальцем на нишу в одной из колонн.

– Да, конечно! – альта торопится исполнить приказ.

“Значит, он меня не подозревает. Просто обратился ко мне, как к слуге”, – думает она с облегчением.

…но это облегчение превратилось бы в страх, если бы она обернулась и увидела, каким мрачным взглядом провожает её Клоинфарн. Его глаза меняются – зрачок вытягивается веретеном, радужка вспыхивает синим – будто теперь и зверь выглянул посмотреть на девушку.

Но Адалин ничего не замечает. Взяв всё, что нужно, она поспешно возвращается. Присев, оставляет пузырьки на мраморном бортике рядом с драконом.

– А это что? – спрашивает он, показывая на мазь, которую девушка тоже зачем-то принесла.

– Заживляющее средство.

– Зачем оно здесь?

– Простите меня за своеволие… Ваша рана… я подумала, будет правильно обработать её.

– Разве ты не слышала наш с братом разговор? Для меня не бывает опасных ран.

– Но боль вы всё же ощущаете. Зачем её терпеть, если можно позаботиться о повреждении и сразу почувствовать себя лучше?

И опять в воздухе повисает густое молчание, от которого у альты волоски на затылке встают дыбом. Она мысленно ругает себя: "Ну что за глупости! Зачем я взяла эту мазь? Дурной туман попутал, не иначе!"

Журчит вода, выливаясь на площадку, выплёскиваясь за край – это дракон меняет положение – поворачивается к бортику грудью. Положив подбородок на сложенные руки, он заглядывает девушке под капюшон и говорит с острой полуулыбкой:

– Что ж, если настаиваешь, мышка… то позаботься обо мне.

– …как пожелаете, – шепчет Адалин, чувствуя, как органы в животе завязываются в тугой узел.

Придержав мантию, она присаживается на колени. Открутив крышку, зачерпывает пальцами немного маслянистой густой субстанции. Воздух наполняется сладковатым ароматом лунных цветов, из которых сделано средство, он смешивается с запахом дыма, с травянистым духом оранжереи.

Уперевшись одной рукой на каменный бортик, альта тянется к дракону, осторожно касается его плеча – оно оказывается твёрдым, как сталь, и горячим, как лава. Такой температуры не бывает у обычных людей! А ещё Адалин мерещится, будто этот жар проникает в неё – через пальцы впитывается в кровь, растекается по венам раскалённой магмой.

С красными от смущения щеками Адалин круговыми движениями распределяет мазь по воспалённым участкам. Сначала Клоинфарн напрягает руку, от чего мышцы красиво перекатываются под светлой кожей, но постепенно расслабляется.

Касания альты лёгкие, будто крылья бабочки. Она не раз обрабатывала ранки и себе, и младшим слугам, опыта много. Краснота уходит прямо на глазах.

Сосредоточившись на задаче, Адалин не смотрит в лицо Клоинфарну – не видит, какое тёмное пламя полыхает в его взгляде, и уж точно не успевает среагировать, когда он вдруг обхватывает её за плечи и тянет на себя.

Вскрикнув, она кувырком падает в бассейн. Вода мгновенно заливает ей глаза и уши. Мантия намокает, мешая движениям. Но дно недалеко, так что девушка упирается в него ногами, выныривает и тут же оказывается зажата между холодным бортиком бассейна и горячим мужским телом.

– Ах, что вы делаете?! – испуганно вскрикивает она.

– Ловлю одну хитрую мышку-шпионку, – с мрачной ухмылкой говорит дракон.

– Отойдите! Я не понимаю, о чём вы! – она упирается мокрыми руками в широкую грудь мужчины – кожа к коже, ощущая ладонями стук мощного драконьего сердца.

Клоинфарн нависает над ней – высокий, жилистый, пугающий, с глазами, в которых клубится тьма.

– Ты здесь не работаешь, мышка, – он не спрашивает, а утверждает. – Но зачем-то пробралась. Кто тебе помог? Чей приказ исполняешь?

– Нет, я… я…

– Отрицаешь? – словно бы удивляется дракон, а потом одним движением сдёргивает с альты капюшон. – Тогда для чего этот морок, из-за которого не разглядеть твоё лицо?

Адалин едва не плачет, сжавшись так испуганно, будто кролик, пойманный львом.

Клоинфарн касается её лица, медленно проводит по щеке удлинившимся острым ногтем. Затем подхватывает её намокшую золотую косу и, намотав на руку, подносит к своему носу, глубоко вдыхает запах.

– Аромат тоже скрыт. Работа первоклассного алхимика. Так что, всё ещё будешь отпираться?

– Я не шпионка!

– А кто? Поклонница? Газетчица? Это не так важно. Ты здесь без разрешения, за это полагается наказание. Вряд ли ты его переживёшь, мышка, – холодно продолжает дракон, пока его руки, противореча словам, обхватывают под водой миниатюрную талию девушки и скользят по её телу вверх, потом вниз.

– Отпустите, пожалуйста! – жалобно просит альта, пытаясь оттолкнуть настойчивые руки. И одновременно – умирая от странных ощущений, которые накатывают волнами.

Наклонившись, дракон шепчет, касаясь её озябшего уха горячими губами:

– Решила, что раз укрыл тебя от брата, то я добренький? Ты ошиблась, моя сладкая мышка. Сначала я просто хотел сбросить тебя вниз, но ты так трогательно ухаживала за моей раной, что я почти растаял… И заодно придумал, какое применение найти твоим нежным пальчикам. И вся эта таинственность, в этом что-то есть, – он прикусывает мочку её уха, а его горячие наглые руки перебираются на её бёдра, жарко