Новая прошивка императора II - Николай Бутримовский

— Ладно, ладно, друзья… Прошу вас, хватит, — выставил я руки вперёд. — Ничего им не сделается, посидят до мая будущего года в имениях, подумают, что можно болтать, а чего нельзя… А в годовщину коронации я их по-отечески прощу.

— Но Ники, — продолжал гнуть своё Ухтомский. — Быть может, как-то можно…

— Как-то? Дай мне минуту… — я принялся снимать кожаные шофёрские перчатки, драматически тянув паузу.

На самом деле у меня был уже заготовлен спасительный билет для проштрафившегося вельможи.

— А знаете, что… Пусть Сергей Дмитриевич деятельно раскается… И тогда я немедленно сниму опалу.

— Деятельно? И что же ему следует предпринять?

— Пусть хорошенько вложится в мои предприятия… Решено! Эспер, я составлю список и передам тебе, как человеку, сведущему в делах. Пусть Шереметевы отечеству пользу принесут, и я забуду их глупый поступок…

Случились и ещё незапланированные последствия моего импровизированного автомобильного отдыха. Когда мы с Аликс проезжали по улицам Ялты, то закономерно вызывали ажитацию у публики. Во время одной из остановок на набережной вокруг быстро собралась толпа, и какой-то наглый репортёр выкрикнул:

— Ваше величество, несколько слов для Ялтинской газеты!..

— Почему бы и нет?.. — я решил поговорить и приказал окружавшей машину конной охране. — Пропустить.

Основной темой для беседы стал автомобиль — я, словно рекламный агент, подробно рассказал и показал все нюансы этого новейшего изобретения и даже дал журналисту сесть в салон и сфотографироваться. От такого августейшего аттракциона Аликс пришла в полнейшее изумление, а публика в восторг!

Надо сказать, что вскоре статья из Ялтинского листка была перепечатана во многих крупных газетах не только в империи, но и за границей. И где-то через полтора месяца после этого случая число заказов на автомобили Фрезе-Яковлева выросло в десять раз — все, у кого имелись деньги, хотели себе такое же авто, как у императора!

А к вечеру 18 августа пришла неожиданная печальная новость: выехавший в Крым министр иностранных дел князь Лобанов-Ростовский[83] внезапно умер в поезде от сердечного приступа… Вечерняя телеграмма совершенно выбила меня из привычной колеи — потеря ключевого министра накануне переговоров с кайзером и султаном создавала кучу проблем!

— Проклятье…

Обдумав произошедшее, я сразу же заподозрил убийство. Ну не бывает таких совпадений! После чего немедленно распорядился отправить Трепову телеграмму с указанием провести тщательное расследование! Искать диверсантов, отравителей, сектантов…

«Но что же делать…?» — я смотрел с террасы на ночное море и размышлял кого назначить в преемники.

После многочисленных раскладываний виртуальных пасьянсов я повернулся к молча ожидающим секретарям:

— Маврикий Фабианович, это по вашей части… Срочно вызовите сюда Шишкина[84], Нелидова и… Графа Игнатьева.

От последней фигуры веяло… не очень хорошим… Граф Алексей Павлович Игнатьев, несомненно, был ярким и талантливым государственным деятелем, однако при этом он был упёртым реакционным консерватором. Мне также приходилось читать предположения, что граф готовил государственный монархический переворот. Исследователи вопроса писали, что охранка, по приказу «свыше» натравила на него террориста-революционера для предотвращения оного переворота.

— Маврикий Фабианович… — мучаясь сомнениями, я подумал об отмене вызова Игнатьева.

— Государь? — секретарь замер, не успев уйти с веранды.

— Хотя пустое. Отправляйте телеграммы… Кайзер уже должен входить в Ла-Манш[85].

Совещание по подготовке к «саммиту» состоялось в 12 часов 26 августа в удобном здании Севастопольского морского собрания. К этому моменту напряжение уже витало в воздухе. Вчера 25 августа, немецкая эскадра с большой помпой и немалым международным шумом встала на рейде Гибралтара. Ввиду отсутствия договорённостей, и во избежание дополнительных обострений между великими державами кайзер Вильгельм II не стал сходить на берег, но принял английского губернатора на борту своей яхты «Гогенцоллерн». Французы, англичане и прочие австрийцы не понимали, что происходит, но явно догадывались о возможных сюрпризах.

Первое слово я предоставил товарищу[86] покойного Лобанова-Ростовского и ныне врид министра Николаю Павловичу Шишкину.

— Ваше величество, МИД просто завален запросами от европейских держав. Все хотят разъяснений нашей позиции. Но я в совершенной растерянности… К сожалению, Алексей Борисович не вводил меня в курс дел по этому направлению.

— Он и не мог, — согласно кивнул я, а затем перевалил часть ответственности на Лобанова. — Господа, то, что сейчас происходит, это результат личной дипломатии монархов, и я запретил князю кому-либо об этом говорить до времени! Согласно плану, мы должны были начать подготовку к предстоящим событиям после приезда министра в Крым. Но, к сожалению, случилось то, что случилось…

Возникла пауза, и все присутствующие перекрестились.

— Государь, — первым нарушил молчание Витте, и несколько язвительно спросил — Дозволено ли будет нам хотя бы сейчас узнать о ваших планах?

Я оглядел напряжённые лица собравшихся — в зале морского собрания находились: председатель комитета министров Витте, врид МИДа Шишкин, министр внутренних дел Трепов, военный министр Ванновский, морской министр Чихачёв, члены Особого Высочайшего Совещания Ник Ник и Милютин, член Госсовета и лидер первой официально зарегистрированной политической партии «Русское собрание»[87] граф Игнатьев, посол в Стамбуле Нелидов и уже сдавший дела в имперской администрации Воронцов-Дашков.

— Господа, речь идёт о мирном приобретении Россией территории на азиатской стороне Босфора… — после этих слов все участники совещания дёрнулись, словно от пробежавшего электрического заряда. — Да, мы не планируем воевать с Турцией, но хотим договориться.

Продолжать я не стал, сделал паузу и принялся разглядывать собеседников, как бы приглашая задавать вопросы.

— Ваше величество! — Первым не выдержал Нелидов. — Но султан никогда на это пойдёт, как такое возможно?

— Добровольно нет, и без давления Германии то же нет… Но сейчас сложилась удобная ситуация. Англичане и французы явно ведут дело к вторжению в Турцию под предлогом защиты армянского населения. Вы согласны? — я посмотрел на врид министра иностранных дел.

— Точных сведений нет[88], ваше величество! — Ответил Шишкин, с неудовольствием косясь на Нелидова и как бы осуждая его выступление. — Однако, такое развитие событий вероятно!

— Вот нам и рычаг давления! Я планирую объявить его величеству султану ультиматум. Или он идёт нам на весьма умеренные уступки, чем обеспечивает в том числе и себе определённую безопасность от интервенции. Или мы вступаем в вынужденный союз с Англией.

— Ваше величество! — сказал Витте. — Нам чрезвычайно опасно играть в такие игры с Англией и Францией. Если зона проливов будет