Новая прошивка императора II - Николай Бутримовский

Новая прошивка императора — II

Пролог

Где-то в предместьях Лондона

Премьер-министр Великобритании Роберт Артур Талбот Гаскойн-Сесил, третий маркиз Солсбери недовольно смотрел на своих гостей:

— Что скажете, господа?

Начальник управления разведки Джон Чарльз Ардаг встрепенулся первым и, поставив бокал с бренди на стол, ответил:

— Сэр премьер-министр, к сожалению, после событий 4 июня, царские жандармы предпринимают самые чрезвычайные меры, несколько наших агентов провалились, а остальные вынуждены проявлять крайнюю осторожность. Нам пока не удалось установить истинных заказчиков дерзкого нападения в Кремле.

— Ясно… А вы что скажете, мистер Джеффри? Маркиз Солсбери повернулся к неприметному сотруднику Министерства иностранных дел.

— В Петербурге и Москве произошли экономические стачки, полиция жёстко навела порядок на улицах и оттеснила рабочих на фабрики. Все пытавшиеся выдвигать политические требования активисты или арестованы, как заявлено «до выяснения», или прекратили деятельность.

— Прекратили деятельность? Что это значит?

— Сэр, манифест 4 июня сильно изменил расстановку политических сил в России. Среди оппозиционных кругов пока что наблюдается смятение и попытки осмыслить новую картину мира.

— Гхм, да. Вероятно, так и должно быть. Но что же ваши подопечные? Есть хоть какая-то информация о заговорщиках?

— Мы же только начали новую большую игру[1] — очень мало данных, сэр. В сущности, их и нет, несколько наших агентов в революционной среде сообщают, что среди покушавшихся в Кремле было много пострадавших в давке на Ходынском поле.

— Не понял, как раненные могут так резво выступить?

— Сэр, речь не о калеках, а о тех, кто потерял в давке близких.

— Они так разозлились на императора, что решили его убить?

— Сэр, мотивы их действий нам пока установить не удалось.

Маркиз Солсбери кивком показал, что принял доклад мистера Джеффри, и глубоко задумался…

— Мало сведений, джентльмены. Это очень плохо, как нам принимать решения? Впрочем… — Премьер-министр обвёл взглядом Ардага, Джеффри и остальных молчаливо присутствующих лордов. — Впрочем, хорошо, что есть ещё иные способы взаимодействия с русскими аристократами. Князь Лобанофф-Ростовски[2] сообщает, что на императора оказывают давление две новые партии. Лидер сторонников радикальных экономических реформ Витте — он требует свободной торговли и полного снятия ограничений для капитала, а ещё есть консерваторы, желающие сохранять политику предыдущего царствования. Их предводитель Победоносцев отправлен императором в ссылку.

— Сэр Сесил, думаете, именно он пытался сорвать обнародование манифеста? — скрипучим голосом спросил один из молчавших ранее лордов.

— Вероятно есть некие связанные с ним силы. Князь Лобанофф-Ростовски также сообщает, что одним из сторонников так называемой «starini» в России был и погибший при нападении дядя императора. Возможно, для него это была трагическая случайность…

— Интересная версия, сэр Сесил.

— Но, к сожалению, это лишь догадки. Надеюсь, что Джону и Джеффри удастся выяснить точнее… А пока мы видим, что сторонники реформ побеждают. Император Николай склонен также к улучшению отношений с Англией, однако его весьма беспокоит вопрос безопасности хлебного вывоза из Одессы. На его правительство сильно давят крупнейшие латифундисты, многие из которых как раз и являются яростными консерваторами.

— То есть если мы окажем Николаю некоторое содействие, это укрепит у власти Витте? Но он же из французской партии!

— Для нас важно, что он не допустит сближения с императором консерваторов, а среди них много тех, кто помнит Берлинский конгресс! Князь Лобанофф-Ростовски пишет, что граф Игнатьефф положил на стол царю проект продолжения экспансии в Афганистане и Монголии. В МИДе его не поддерживают и выступают за решение турецкого вопроса.

— Сер Сесил, надеюсь, мне не требуется вам объяснять, что оба варианта развития событий для нас неприемлемы? — сказал лорд с аккуратной бородой «а-ля царь Николай».

— Ваше…

— Не нужно. — Прервал премьер-министра «noname-лорд», и Солсбери немедленно поправился. — Сэр, мы постараемся удержать русского медведя, у меня есть что предложить императору Николаю. А если не получится, то найдём чем занять его на Тихом Океане…

Королевский дворец, Берлин

Кайзер на третий раз перечитывал письмо своего августейшего кузена. Время от времени он поднимал голову и невидяще смотрел куда-то в окно. Наконец, встряхнувшись, Вильгельм повернулся к министру иностранных дел рейха Бернхарду фон Бюлову:

— Ники с воодушевлением отнёсся к моим идеям о противодействии жёлтой угрозе! Он рыцарственно готов стать щитом цивилизации. Но вот просит за это довольно много. Непомерно много. Да ещё эти беспорядки… Удалось выяснить, кто за ними стоит?

— Пока нет, мой государь. Корпус жандармов в России лютует и приходится действовать очень осторожно. Наша агентура в Англии сообщает о появлении консервативной оппозиции царю — они хотят возвращения к политике его отца.

— И к прежним отношениям с Германией? Ну уж нет, я не позволю!

Вильгельм экспрессивно вскочил и начал ходить по кабинету.

— Кузен мне ещё потребуется для того, чтобы таскать каштаны из огня!

— Согласен, мой государь. Нам нужно пойти навстречу царю. В конце концов, крупные поставки промышленного оборудования и участие в стройках выгодны и Германии. А вот вопрос с проливами очень чувствителен, хотя я полагаю, у нас есть что попросить взамен.

— О чём ты говоришь, Бернхард? Мы и так рискуем, усиливая русскую промышленность! Если русские окажутся на Босфоре, то все железнодорожные проекты в Османской империи окажутся под угрозой! Наше проникновение на юг окажется под угрозой!

— Мой кайзер, сегодня русские довольно жёстко ведут себя в железнодорожном вопросе в Турции, они фактически запретили строительство дорог на Кавказе и в Персии. И у нас появляются возможности…

— Да, Бернхард, это доставляет нам неудобства, хочешь поторговаться? Но насколько оправдано? Встав на Босфоре, они возьмут нас за горло, чего будут тогда стоить те железные дороги.

— И всё же я ещё раз готов повторить, мой кайзер! Император Николай предлагает компромиссное решение и ограниченное присутствие. Им всего лишь нужно контролировать выход в Чёрное море и русские готовы удовольствоваться территорией в Азии.

— Да уж, в Азии им самое место… — хмыкнул кайзер. — Хорошо, я напишу, что готов участвовать в промышленных проектах Ники. А насчёт Босфора нужно ещё подумать, ограниченное присутствие лишь разожжёт аппетит.

— Не стоит забывать, мой кайзер, о том, что это будет чувствительным щелчком