Новая прошивка императора II - Николай Бутримовский

— Кто-то ей донёс версию, будто бы вы прикрылись Владимиром Александровичем, подставив его под выстрелы.

— Положим, это полный вздор! Да, я вовремя среагировал и выхватил заранее приготовленный револьвер. Пришлось озаботиться. Кто мог придумать сей бред? Вокруг меня было достаточно людей, кто видел происходящее, и никто из них не может меня упрекнуть хоть в чём-то.

— Нам пока не удалось выяснить, но есть интересная информация от моих контактов в Англии.

— Уже успели обзавестись?

— Я же был адъютантом Сергея Александровича. — Джунковский перекрестился, и я поступил точно так же.

— Вечная память моему дяде.

— Имел кое-какие рабочие взаимоотношения через его супругу.

— Ловко, и что там происходит у наших островных друзей?

— В Англии обсуждают версию, что за покушением стоит Владимир Александрович, а его гибель — трагическая для него же самого случайность.

— Э-э-э… И как они про это додумались? — спросил я, довольно ухмыляясь про себя.

— К сожалению, настолько глубоко мои связи не распространяются. Установить это невозможно, по крайней мере, для департамента статистики.

«Надо будет графа Игнатьева поблагодарить при случае…»

— Могла ли эта информация дойти до моей тётушки?

— Через родственные связи вполне… Или…

— Или она и так в курсе… Если это правда, то и тогда в Сергиево… Их сын просто ничего не знал, они для него старались, не посвящая в детали?

— Возможно, но доказательств нет.

— Ясно… Хотя… Быть может, это тонкая игра англичан? Продолжайте наблюдение. Главное — вскрыть новый заговор, если он будет.

— Обязательно, ваше величество, — кивнул Джунковский. — Ещё имеются сведения о разговорах при дворе её величества Марии Фёдоровны.

— И что там у Мама́?

— Там появились мнения о том, что Михаил более достоин трона. Среди аристократии и ряда влиятельных промышленников очень много недовольных вашими действиями.

— Гхм, и это следовало ожидать. Оцените, какая неестественная смычка — аристократы и промышленники, полагаю, что последние встрепенулись из-за рабочего вопроса?

— Именно так, они желают запретов на профсоюзную деятельность.

— Дурачьё, не понимают, что зажиточный народ — это большой и ёмкий рынок для их же товаров. Сейчас у нас хороший экономический рост, а что они будут делать, когда текущие рынки насытятся? Я подарил им новое пространство… Впрочем, ладно… А что Мама́? Она согласна с этими голосами?

— Пока она воздерживалась от явного одобрения, но и не пресекает их окончательно. Ей не нравится ваше поведение.

— Гхм, ясно. Решила меня наказать лёгкой фрондой…

— Ваше величество, осмелюсь заметить, что её величество Мария Фёдоровна фактически имеет неограниченную власть в Петербурге, и это становится опасным.

— Да, я обдумаю ситуацию, спасибо.

— А ещё и в Москве новый генерал-губернатор её креатура.

— Полагаете, что мне некуда будет возвращаться с юга?

— Такой ход событий не исключён, хотя и свидетельств тому нет.

— Пока Трепов министр, мне ничего не грозит. По крайней мере открытого мятежа не будет, но не думаю, что Мама́ решится на покушение.

— Да, скорее всего, это так, государь…

Ночь вступала в свои права, а я вновь вышел на деревянный перрон насладиться прохладным воздухом перед сном. Дела в Нижнем Новгороде были закончены, и паровоз уже дышал паром, готовясь к отправлению, которое состоится сразу после того, как я зайду в вагон. Передовой состав с охраной уже отбыл, скоро поедем и мы…

Руки на автомате разминали папиросу, тело снова вспомнило о вредной привычке. А я размышлял — интрига с англичанами обернулась странной стороной, о которой я не подумал заранее. Вброшенная наугад дезинформация о внутреннем неустройстве среди монаршей семьи вернулась обратно и заиграла новыми красками.

Самое неприятное то, что Джунковский, мой доверенный человек, отнёсся к этому серьёзно, восприняв, как личное в свете убийства своего предыдущего патрона. Если источник дезы всплывёт, то неизвестно, как он отреагирует. Возможно, стоило сразу открыть карты?

«Похоже, что я совершил ошибку…»

Изломанная папироса полетела на свежие доски перрона, а я, сделав пару энергичных махов руками чтобы размяться, зашёл в вагон. И вокруг поезда сразу же началась связанная с подготовкой к отправлению суета.

Меня ждали заводы Юзовки и Ливадия…

Интерлюдия IV

Виктор

Тамбовское лето выдалось жарким, и лишь ночами приходило облегчение. Широко раскрытые окна впускали прохладу в освещаемое тусклой керосиновой лампой полутёмное помещение. За круглым столом сидело несколько человек, служащий губернского земства, и яркий публицист народовольческого толка Виктор Чернов[33] читал вслух изданную недавно программную брошюру[34] одного из подпольных кружков:

— Мы социалисты-революционеры. Главной нашей целью, нашим конечным идеалом является переустройство общества на социалистических началах… Обращаясь к окружающей нас действительности, мы видим прежде всего, что экономический строй России не даёт никаких оснований для того, чтобы надеяться на возможность непосредственного осуществления в ближайшем будущем идеала социализма…

— Виктор, я бы принял эти слова всем сердцем, если бы они прозвучали до 4 июня, — прервал чтение один из кружковцев. — Но все последние события дают нам новые надежды.

— Надежды на что? Царь пошёл на большие уступки, кинул кость, но не дал крестьянам земли. Латифундии остаются латифундиями, а Россия по-прежнему самодержавная монархия.

— Но появляются новые методы борьбы, если мы не будем требовать смены режима, то сможем постепенно пробраться в самое сердце!

— Боюсь, что ты принимаешь желаемое за действительное. Николай сделал сильный ход, дал кое-что… Но любому мыслящему человеку должно быть понятно, что это ширма, самодержавие всё равно остаётся самодержавием! Мы не стали ближе к социализму…

— И удалились от чёрного передела, — хмыкнул собеседник[35].

Глава IV

Я с удобством устроился на комфортном заднем сиденье представительского автомобиля «Яковлев-Фрезе-1900». Двигатель фыркнул, и мы тронулись с места, а затем шофёр повернулся, и стало понятно, что за рулём сидит Шерлок Холмс. Англичанин спросил меня узнаваемым скрипучим голосом:

— Вы дезинформацию распространяете?

— Распространяю.

«Зачем я соврал, я же не распространяю? Это всё дух „царя Кирюхи“… А зачем он спросил? Зубы заговаривает. Очень подозрительный тип. Почему он свернул? Ведь дорога на Юзовку прямо!»

Открыв глаза, обнаружил себя в купе мерно стучавшего по стыкам императорского вагона и сплюнул…

«Приснится же… Раньше хотя бы прошлое всплывало, было интересно вспоминать, а сейчас всякая гадость…»