Новая прошивка императора II - Николай Бутримовский

— Немного резковато отрезал Пётр и штабс-капитан, вернувшись к своим мыслям, замолчал.

А на следующий день из офицеров батальона вызвались два человека — поручик Пётр Сергеевич Анохин и штабс-капитан Алексей Алексеевич Чернов. А всего из полка удалось сформировать чуть более сотни добровольцев-охотников, кои были сведены в маршевую роту и под временным командованием штабс-капитана Чернова отправлены в Ревель, где было определено место размещения новой части.

— Так зачем вы, Алексей Алексеевич, в морскую пехоту собрались? — Спросил Пётр своего начальника, когда через неделю суматошных сборов поезд тронулся от железнодорожной станции.

— Простой расчёт, Пётр Сергеевич, простой расчёт… — Пожал плечами Чернов. — Моя карьера в полку явно не задалась, а отмена выкупных платежей подкосила благосостояние. А ведь я намерен жениться! Поэтому и решил рискнуть… Как вы думаете, зачем такая спешка в формировании новых частей?

— Ну я же не генерал-адмирал, — засмеялся Пётр, — понятия не имею.

— Эх, молодость… — Улыбнулся далеко не старый ещё штабс-капитан. — Думать полезно всегда, вот вы в погоне за романтической мечтой, похоже, и не заметили главного.

— Это чего же?

— Полк морской пехоты формируется спешно, это раз. Войны сейчас никакой нет, и на Зунд высадки не предполагается, это два. А вот в Турции сплошные мятежи и неурядицы. — Чернов наклонился и, несмотря на то, что в купе они находились вдвоём, зашептал: — нас бросят на Стамбул!

Глава II

В Москве не останавливались, и, обменявшись пакетами курьерской связи, направились в Нижний Новгород… Впереди нас ждала ярмарка. Ехать было в два с лишним раза больше, и я продолжил работать с документами, пытаясь объять необъятное — постичь жизнь огромной страны.

Несмотря на прилагаемые усилия, стопы с запрошенными справками не уменьшались, а иногда даже и прирастали моими собственными заметками. Кроме того, в Москве с курьером мне передали пакет с текущими результатами расследования покушения.

Мельком пролистав, я отложил всё это дело «на потом» — мне-то всё было ясно, а вот в МВД, С. Е. И. В СИБ и новом департаменте статистики продолжали копать. И, надо сказать, взялись за работу системно — мне привезли подробное досье на всякие-разные мистические секты! Согласно докладной записке от министра Трепова — выходы на группы революционеров-подпольщиков были следствием полностью исключены…

«Да и ладно… Пусть чешут сектантов. Тоже польза!»

Колёса вагона уютно стучали на стыках, а я размышлял, прыгая мыслями от темы к теме. Из суммы всех прочитанных документов складывались странные, парадоксальные выводы: Россия, страна, которую некоторые личности называли «тюрьмой народов», управлялась далеко не царём… Она управлялась снизу! В империи действовала широчайшая система самоуправления, да даже полиции и охранки с жандармами совершенно не хватало, и часто к операциям внутри страны привлекались войска!

А когда я пришёл к этому выводу, то тут же вспомнил где-то вычитанный термин, который злобные английские упыри повесили на наше богоспасаемое отечество — «недоуправляемое государство»…

— Интересно, может ли быть именно в этом причина кошмара 1917 года? — Прошептал я и тут же ярко и образно выругался, резко ударив по графину с водой. — Твою дивизию, грёбаный Экибастуз…

Раздался звон разбивающегося стекла, и дверь кабинета немедленно распахнулась, впуская «дежурных секретарей Гессе» с револьверами на изготовку.

— Государь?

— Всё в порядке, — успокаивающе махнул я рукой. — Позовите лакея…

Стемнело, поезд быстро сокращал расстояние до Нижнего Новгорода, а я смотрел в окно и опять думал… Кто у нас в парламенте сидел в феврале 1917 и кто, кроме генералов, в заговоре участвовал? Князь Львов из Земогора? И прочие финансово-промышленные комитеты… Вместо лютого самодержавия оказался апофеоз самоуправления, имперская власть самоустранилась от промышленного развития и управления тылом — результат был в определённой мере закономерен!

— Маврикий Фабианович! — Обратился я в салоне к дежурному секретарю. — Запишите поручение в департамент статистики. Мне необходимы сравнительные сведения о количествах чиновников на душу населения в России и в Европейских странах, включая Турцию. Если точных данных не будет, пусть раздобудут хотя бы прикидочные.

Шиллинг быстро записал в блокнот вопрос и уточнил:

— Государь, а по каким ведомствам?

— По всем или по тем, где получится быстро собрать информацию.

Причины всех этих самоуправлений были очевидна — экономия и традиции старины… А потом доэкономились и пришлось руль отпускать!

В Нижний прибыли ночью, я не стал покидать поезд, распорядившись разместить его в удобном для охраны, и одновременно не сильно отдалённом тупике — каковой нашёлся у одной из фабрик. Ну что же — хозяину повезло, во-первых, моё пребывание будет оплачено, а во-вторых, будет иметь шанс обратить на себя благосклонное внимание государя…

Всероссийская промышленно-художественная выставка 1896 года поражала. После торжественной встречи под руководством губернатора Николаем Михайловичем Барановым[16], оказавшимся весьма и весьма интересным человеком, и иными значимыми лицами, среди которых «затесались» видные организаторы выставки Морозов[17] и Мамонтов[18], я принялся осматривать павильоны и активно знакомиться с разными полезными людьми.

Первым делом мне на глаза попалась та самая «гиперболоидная башня инженера Шухова». Конечно, она не поражала врагов лазерами, а всего лишь имела в своей основе конструктив из ажурных металлических решёток. Кроме башни, Шухов[19] построил также и восемь павильонов, первым в мире применяя особые сетчатые висячие и сводообразные перекрытия-оболочки…

Во время осмотра Владимир Григорьевич лично давал мне пояснения. Мы направлялись к последнему его шедевру — круглому павильону-ротонде, когда я внезапно встал как вкопанный, не веря своим глазам…

«Твою дивизию, это что такое? Автомобиль?..»

— Господа! — Обратился я к местным сопровождающим. — Что за диковинный экипаж?

— А это, ваше величество, — поспешил ответить губернатор Баранов, — Автомобиль конструкции господ Яковлева и Фрезе, как мне докладывали, он имеет преимущества в устройстве кузова и ходовых механизмов по сравнению с иными германскими образцами[20].

«Охренеть… И куда всё делось? Почему мы там на меринах ездим, а не на Яковлевых-Фрезе?.. Опять просрали?»

Пришлось остановить Шухова. С большим интересом я обошёл и тщательно осмотрел загадочный механизм.

— Господа, — оторвавшись от созерцания новинки, я взглянул на окружающих. — Кто-то может меня прокатить на этом чуде техники?

Двое присутствовавших неподалёку, одетых в гражданское господина вытянулись, а губернатор указал на них и представил:

— Ваше величество, вот русские изобретатели. Господа Пётр Александрович Фрезе[21], владелец… Эээ… — Замялся Баранов,