Новая прошивка императора II - Николай Бутримовский

Германией всё это было рискованно. Прижимистый Вильгельм не спешил с инвестициями, ограничиваясь лишь несколькими контрактами на судостроительные проекты Владивостока. А франки были гораздо более щедрыми.

С этой проблемой следовало что-то делать, но долго ничего не придумывалось, и я оставлял рабочее взаимодействие правительству империи. Однако сейчас появилась новая возможность — я хотел заинтересовать французов персидским проектом!..

Утром следующего дня настроение было прескверным — за завтраком продолжилось давление со стороны Мама́. Вдовствующая императрица была по-прежнему недовольна арестом Шереметева и требовала снять все санкции. Плюнув на всё, поехал на море купаться, но и компания Аликс тоже напрягала.

Зато после обеда меня ожидало сразу два сюрприза — литерным почтовым поездом, а затем пароходом из Севастополя привезли автомобиль Фрезе-Яковлева и одновременно с этим посылку от будущего оружейного барона империи. Всё было таким вкусным, что я не знал, за что хвататься первым.

Всё решилось само собой — автомобиль хоть и выдержал пробежку от порта до Ливадийского дворца, но техника была нежная, и ему требовалось пройти определённое обслуживание. Оставив приданных новинке заводских механиков заниматься своим делом, я принялся за изучение содержимого оружейного ящика.

Тарнопольский прислал три образца новых помповых ружей под бездымный порох, на двух были гладкие стволы, а на третьем нарезной. В сопроводительном письме он сообщал, что использовал для сборки уже готовые комплектующие от разных фабрик с последующей доработкой напильниками — и именно поэтому удалось справиться так быстро.

— Отменно, — довольно пробурчал я и, перевернув страницу, завис, рассматривая чертёж…

На бумаге был эскиз пистолета, очень похожего на многократно виденный мной в разных фильмах «парабеллум»… Тонкий ствол с прицельной мушкой, затворная рама, эргономическая ручка с какой-то начинкой внутри и узнаваемые рычаги на тыльной стороне.

— Однако… — я немедленно вспомнил наш разговор на стрельбище, когда я, постреляв из разных револьверов, спросил оружейника: что он думает о самозарядных пистолетах.

Тарнопольский немедленно представил единственный имеющийся у него пистолет «C93», конструкции немца Борхардта и рассказал о его устройстве. В начавшееся обсуждение вмешались и мои охранники. А кто-то из них, кажется, Мейндорф, просветил нас, что такие пистолеты уже испытывались военным министерством, и были сочтены ненадёжными в сравнении с револьверами…

Надо сказать, что там действительно была та ещё дура — «C93» выглядел очень сложно и позиционировался как лёгкий карабин с отъёмным прикладом! Однако форма и конструктивные решения уже тогда напомнили мне о парабеллуме. Последовало короткое обсуждение технических деталей и, похоже, что у Тарнопольского что-то запало в душу — мой будущий оружейный барон начал проектировать свою конструкцию на базе «C93»[82].

Интерлюдия XI

Виктор

На столе была разложена подборка разнообразных газетных вырезок — острые политические статьи, официальные сообщения и публикации законодательных актов Госсовета, разъяснения текущих событий от маститых газетных комментаторов, а также несколько программных статей от нынешних «вершителей судеб империи».

Эта подборка вызвала в собравшемся на квартире служащего губернского земства Виктора Чернова социалистическом кружке жаркие обсуждения. За последние три месяца империя буквально встала на дыбы, и очень многое быстро стало не таким, как раньше. А желающие изменить российские порядки лица попали в…

В состояние неустойчивого равновесия, балансируя между позицией «соглашательства» и «фанатичной непримиримостью»

— В конце концов, мы не можем предать наших павших в борьбе товарищей и пойти на сделку с царским правительством! — в запале выкрикнул один из гостей.

— Подожди, Андрей, — возразил Виктор. — Ты говоришь о борьбе ради борьбы? Что есть предательство в твоём понимании? Если власти наконец-то услышали чаяния народных крестьянских масс — то не есть ли это победа?

— Пока я наблюдаю лишь газетную трескотню! — Отрезал спорщик. — Вот увидишь, всё скоро вернётся на круги своя! Выпустят пар народного негодования и снова его закабалят!

— Ну положим, ты это перегнул, — заметил ещё один из гостей.

— Давайте всё взвесим, без эмоций, — сказал Виктор. — Выкупные платежи отменены, губернаторы становятся выборными, да и земля теперь раздаётся…

— Ага, в Сибири… — едко ответил Чернову Андрей. — Попробуй туда доберись! Сколько народу помрёт по дороге…

— Будут формироваться переселенческие артели — считай те же общины, — пожал плечами Виктор.

— Ты думаешь, что крестьяне смогут этим воспользоваться? Они темны и необразованны, они в нищете и голоде!

— Знаешь, Андрей, это даже весело — на каждое твоё возражение уже есть мнение от правительства, — сказала сидевшая за столом девушка. И провела тонким, изящным пальцем по двум вырезкам, одна из которых начиналась с заголовка «Правительство создаёт резервные хлебные фонды».

— Да ну вас, нашли чему веселиться, — в сердцах махнул непримиримый фанатик. — Ладно, вы как знаете, так и действуйте! А я всё это не приму! Не верю!

— Сейчас самое разумное — это создавать свою партию, — внезапно сказал Виктор. — Очень многое из манифеста социалистов заявлено. И мы можем возглавить этот процесс, если придём к власти через выборы в Госсовет, да и о губерниях не стоит забывать…

Глава XI

Следующие несколько дней прошли отлично — я стрелял из новых помповух и гонял по окрестностям Ливадийского дворца на самой крутой в округе тачке, катал Аликс, Мама́ и прочих «родственников», а после и чинил её вместе с приданной командой механиков.

Затем снова катал пассажиров — двух оставшихся при мне «дружбанов» Оболенского и Ухтомского. Не сказать, что они были какими-то ценными гениями, но… Но я всё же не спешил окончательно отделываться от прошлого Ники, желая иметь возможность получения дополнительной информации об окружающем мире.

На большее — не особо рассчитывал, но всё же в сравнении с прочими, эти двое были… или могли быть полезными… Так мне казалось… Эспер Ухтомский входил в правление Русско-Азиатского банка, и автоматически становился неформальной связью с французами. Кроме того, князь контролировал газету Санкт-Петербургские ведомости, что тоже было для меня важным в развернувшейся непрерывной печатной баталии. А Котя Оболенский просто оказался честным и дотошным счетоводом, и я поручил ему задачу независимого финансового контроля моих «бизнес-проектов».

И вот когда мы стояли рядом с автомобилем и наблюдали за тем, как механики натягивают на заднюю ось, слетевшую в очередной раз приводную цепь, эти два кадра решили воспользоваться моим отличным расположением духа. Вслед за Марией Фёдоровной они принялись упрашивать за Шереметевых