Черная Принцесса: История Розы. Часть 1 - AnaVi

к моменту орешков и сухофруктов. Таких же овощей, грибов, ягод… А с чем еще ходить в зоопарк? Как и в любой лес! Как говорится: «найди и вычеркни лишнее». Клетки! А держатель для телефона на палке же для селфи — киса выбрала за меня. А и точнее — ее же пусть и большой, но и все же еще раздвоенный нос! Зато… и какой бартер-то произошел! Все же остались довольны… Более-менее. Так и почти же что обошлось без вреда для здоровья: что физического, что и морального. Как и жертв… Ведь и никто так и не увидел, как воплощается в жизнь сцена из «Гарри Поттера»… с троллем в женском туалете! За которой и по жанру же «иу» — сразу же следует выплевывание слизней… А замыкает же всю эту жизнеутверждающую цепочку — следование за пауками, а не за бабочками…

* * *

— Ты поняла меня! — Фыркнул Александр и снова чем-то захрустел на том конце, будто и всеми же своими фенечками с фигурками, как и бусами же с браслетом с крыльями разом. Так еще и вместе же с костяшками пальцев, по очереди меняя их, как и сами же руки. После чего — еще и сжал переносицу правой, размяв ее перед этим, как и после долгой носки же очков. В левую же — снова вернул телефон. На что брюнетка же только улыбнулась, но так ничего и не сказала. Как и на то, что видела его же все эти движения будто и впрямь перед собой. Да и чуть ли не его-своими же собственными глазами, пребывая в этот миг в нем и видя же все это от его же лица — настолько она его уже хорошо изучила за все же это пусть и весьма непродолжительное, но и время же вместе: от всевозможных и не вибраций его жара, зноя и спертого на солнце в зените воздуха до обжигающей сухости зерен попкорна. Где-то между еще при этом, в каком именно моменте его уже прямо-таки и выбешивает, а не начинает и еще бесить: когда уже без тяжких вздохов-выдохов, как и гортанного, грудного рычания — следует ее полное имя и настоящий же рокот, прямо-таки и рев поднебес.

— Он же будет… насмехаться надо мной! — Перешла к тяжелой артиллерии, а и именно подвыванию-нытью девушка, не прося, а уже прямо-таки и вымаливая. — Да и что уж там — смеяться! А я же, наоборот, смущаться и трястись… И еще больше бояться! А он — еще больше насмехаться, смеяться и…

— София! — Рявкнул мужчина да еще и так, что она, и даже уже в принципе ожидая этого, все равно от неожиданности и резкости вздрогнула, так еще и подпрыгнула на месте, на автомате же и машинально ко всему стерев все свои загогулины и каракули на стекле, тут же вернувшись и в ровное сидячее положение — спиной к спинке, будто бы и ее лично поймали за просмотром, а в ее же случае — рисованием чего-то аморального. Но и мысленно же все же поставила про себя и себе же галочку: «достигнуто и зачтено — высшие точки Эвереста и Олимпа враз и в его же собственном нервном пере- и рапряжении официально достигнуты и зарезервированы для и под нее же». — С чем бы, а там и кем бы действительно ни было связано это ваше такое, и лишь только мягко сказать, общение… Которого и вовсе-то и нет, если так посмотреть! Это… — и тут же оборвал же сам себя, гневно скрипнув зубами, — …далеко не повод избегать друг друга. Да и избегать тебе же и его… прежде всего! В конце концов… Ты вновь что, решила ему самолюбие потешить, и так высокую самооценку за- и превышая? Нет! Вот и чеши тогда за кофтой, а не к нему, и не бубни. Не съест же он тебя, в самом-то деле… Или я его сам съем!

— О-о-о… Будто бы и новое прочтение, так еще и с продолжением вне рейтинга «Красной шапочки»! — Усмехнулась София, вновь обращаясь своим, но уже и чуть затуманенным карим взглядом к так удачно уже и размывшемуся почти до конца, так еще и подошедшему же в моменте ему, как и ей же самой пейзажу за окном. — Что-то и от лица уже именно охотника… с волком же после и внутри… переодетым ранее в бабушку… так еще и до с ней же внутри… Персонажная многоножка!

И стоило ей только закончить эту нехилую цепочку, как и так же ее и именно обозвать, как вдруг между ними повисла пауза. Прерываемая разве что тихим шерохом-шепотом колес и постукиванием-поскрипыванием самой же машины на небольших ямах и кочках. Но и это же — только с этой стороны, как и конца. С той же и того же как было, так и осталось мертвое, прямо-таки же и гробовое молчание. За которым и только спустя пару-тройку минут возник наконец хрипяще-сипящий мужской голос. И то — будто сквозь недописк-перевизг сдуваемого прямо в трубку воздушного шарика. Но и скорее же и именно — самого мужчины. Что и просто-напросто и так же все вдруг забыл, как дышать: от одновременно тихого внутреннего голосового шока и громкого эмоционального внешнего ужаса после и такого артхаусного-хоррор монолога. Так еще и от лица же своей дочери и в альтернативном же разрезе: «нам не читали сказок на ночь и не сажали за рояль, но требуют манер прекрасных, с хуяль?». И где он-то как раз таки их ей и читал. Правда, теперь уже не понимал: зачем. И так ли это было на самом деле и еще на началах к добру, если в процессе и под конец же уже — все же оказалось к худу? Но и пока не нашел же им до конца и стоящих же ответов — отдал пока не поздно и от греха же подальше все бразды правления кислородом, как и углекислым же газом носу и небольшой щели меж сцепленных меж собой зубов:

— Я искреннее сейчас понадеялся, как и еще же надеюсь на то, что это — не твое личносто-именное прочтение! Как и не очередной же опус «в стол» на тему… А уж и тем более — не эссе и «на»! Чему вас там вообще учат в этом вашем университете и на экономическом? Банковском! Неужто образование настолько сильно ушло в дебри и пропало? Я же тебе сам… и такого… никогда не читал!

— Скорее — слетело! —