Черная Принцесса: История Розы. Часть 1 - AnaVi

нет! А сейчас-то уж — и подавно. Сколько времени-то уже прошло? А вот и да, другой совсем вопрос: «начиналось ли оно вообще… и в этом же самом смысле… да и для кого-то?»…

* * *

И юркнув так же быстро, как и вошла и прошла по первому же этажу в узкую металлическую кабину лифта, София нажала на такую же кнопку нужного и заодно последнего семьдесят девятого этажа и повернулась к одной из зеркальных стен, напротив как раз таки и закрывшейся двери внахлест, попытавшись оправить же то, что за пару минут устроил с ней мелкий дождь и ветер. Благо косметика из чуть ли и не половины тюбика светло-бежевого тонального крема, такой же пудры и матовой помады что по количеству, что и качеству целиком не смылась, лишь слегка подтелка. И она смогла это быстро исправить пусть и слегка помявшимися при неаккуратной носке и заевшими меж черных пластиковых зубьев замка, но и все-таки же изъятыми из переднего левого кармана рюкзака сухими салфетками, вернувшимися туда же после использования, вместе и с одной же уже использованной с пометкой же на задворках памяти: «после ухода — выбросить в ближайшую мусорку».

* * *

…Погода будто и специально соответствовала моему же нежеланию наносить черную туш на ресницы, как и темный же карандаш на брови, позволяя таким образом… еще и от себя… выглядеть сегодня натурально и естественно! Но и только же — лишь сегодня. Правда, и тут уже подпевая и подлизываясь скорее уже к Розе… Но не суть! И не сегодня же — об этом, как и о ней… Ну хоть и светло-бежевые матовые квадратные ногти, ближе скорее и к бело-молочному держались который уж день, помогая хоть и так: на них не тратить лишнего времени. Чего нельзя, конечно, сказать о волосах, что даже и под импровизированным же капюшоном-зонтом из куртки, сейчас используемой как рукавичка для обеих рук — все равно стали мокрыми и не только на концах, начиная уже понемногу закручиваться и пушиться. Сколько же я их выпрямляла и вытягивала… не передать… чтобы только лишь и получить по итогу… вот это вот все! Вернувшись к началу, проще говоря, с чего и начала. Победитель по жизни, что уж и еще сказать… И пусть же одежда пострадала и чуть больше в сравнении и со всем, но и явно же не собиралась устраивать здесь вензеля под пирожки же с котятами! Да… Если кофту в горизонтальную черно-белую полоску с цепями с крыльями и крестиком, как и со всеми же фенечками с фигурками поверх, за счет средней высоты горла и длинных рукавов-перчаток без пальцев и черные слегка укороченные брюки, замызганные водой и грязью из луж с обратной стороны, еще можно было как-то спасти — лишь постирав и посушив, то вот и такие же тканевые слипоны на белой высокой резиновой подошве, хлюпавшие и без того еще же до этого, а теперь же еще и всеми же теми жидкостями сразу — нужно было сначала, вымочив, застирать, потом простирать, просушить и… Или просто выбросить!..

* * *

Но и подметив все же сквозь бесчисленный поток из собственных же мыслей на синем электронном табло цифру, отсчитавшую уже ровно половину пресеченных до цели этажей, она тут же развернулась и подошла к двери кабины, уже заранее начиная готовиться и глубоко дышать, не только собираясь с силами, энергией и собой, но и настраиваясь на нужный и уже скорее даже боевой лад. Проговаривая еще при этом про себя мантру из все возможных и не мотиваций, вплоть и до того, что: «Я сильная. Я справлюсь… Все будет хорошо! Забрать кофту? Да подумаешь… Всего-то! Не спалиться с расцветшим уже синяком на левой скуле и лопнувшей нижней губой с запекшейся уже на трещине кровью у уголка и с той же все стороны? Да и проще простого! Да… Но и вот только — с человеком! Не с демоном и… Егором». И вот только стоило же этому у нее в голове прозвучать, пусть и ее же при этом все голосом, как и тут же весь ее уже более-менее позитивный настрой пошел на спад, а там и вовсе же рухнул затем с огромной скалы в морскую же пучину. Хоть и продолжая же еще при этом и как-то же все на пути скоблить и цепляться за мелкие выбоины и обломки твердой породы, пытаясь повиснуть, продержаться хоть так и спастись же с верой в то, что: «может, Александр был прав и Егор все же не выйдет ко мне, тогда даже и дождь мне на руку сыграет: ведь он не сможет принюхаться и не поймет, что что-то не так — на расстоянии. А я же и спокойно уйду, как и пришла… Да! Свежо же предание, однако».

— Верь, София. Только — верь! — Теперь уже и в голос внушала себе она же, равновесно балансируя на лишь и своей же пока приторно-кислой и в то же время свободной энергии, уже поглотившей все это небольшое замкнутое пространство и впитавшейся же в каждый его уголок, что и можно было сказать да и прямо-таки в пору: от поры же и к поре. — Ведь и в твоем же конкретном случае… как и с ним же самим еще и заодно… надежды и как таковой — уже нет. Как и, собственно же, любви… Которой, в свою же очередь и в сравнении же, и не было… никогда. Но и как интересно же все при этом, что последней из тройки игроков — уходит именно она, а не иная. Да… Не отрекайся же и сама от нее, как еще и последней же из святой троицы, иначе отречется сам и второй… из четырех всадников апокалипсиса! Не хотелось бы этого, правда? Учитывая же еще, что тогда уже будет не количество главенствовать над качеством, а наоборот!

И как только дверь открылась, она вышла из кабины и прошла до черной стальной двери с номером же семьсот девяносто, выложенным из керамических цифр, черной, такой же, но уже и с белой стальной нитью по краю и черно-серой, соответственно, и нажала на ее ручку, пройдя внутрь плохо освещенной еще пока и дневным светом квартиры, остановившись на пороге и черном коврике же у двери. Совсем не удивившись ей открытой, а там, может, еще и заранее, чтобы лишний же раз не сталкиваться, встречаясь, как и говорил же ей до и сам