Черная Принцесса: История Розы. Часть 1 - AnaVi

на их широкие и высокие лбы и лишь кончиками уже касаясь таких же широких бровей, не цепляя к ним же коротких ресниц, обрамлявших их черные от природы необращенные глаза, сужая зрительно прямые носы взамен почти и не выделяющихся скул над мощными и широкими подбородками у узких губ. Только и в отличие же все от тех же недвижимых изваяний, атлантов, одеты они были так же во все черное, но и при этом же еще и штатское — от строгих классических костюмов двоек с бейджиками на пиджаках, поверх таких же рубашек, галстуков и брюк до лакированных туфель на небольшом квадратном каблуке. И так же спокойно проходя молодую женщину-ангела среднего роста и коренастого телосложения, тридцати-тридцати пяти лет, консьержа: с округлым лицом и тонкими, нежными чертами бледного лица с серыми глазами, слегка подкрашенными перламутровыми бежевыми, а на свету и белыми тенями в окружении светлых длинных ресниц, под такими же, но уже и узкими бровями, принакрытыми русой пышной челкой волос средней длины, прибранных в тугой хвост на затылке и залаченных бесцветным лаком, вытягивая ее слегка припудренную светло-бежевой же пудрой кожу на скулах и висках с небольшим и аккуратным носом над полными губами и под глянцевой бежевой помадой, бросающей мелкие блики на ее слабый, но и все же округлый подбородок. И одетую же в тот же самый все официально-рабочий дресс-код, что и мужчины поодаль за исключением лишь и именно белого цвета одежды и обуви: что по костюму и лакированным лодочкам на тонкой и высокой шпильке, что и по маникюру под макияж же с белым глянцевым лаком на средней длины острых ногтях тонких пальцев рук, полулежащих перед ней на светло-синей столешнице высокого деревянного стола и отбивающих легкий незатейливый ритм, печатая что-то на клавиатуре белого ноутбука. При всем же и теле, расположенном так же полу-, но уже и именно сидя на кожаном стуле в цвет стола с металлической ножкой. И при этом же еще боком к входу и стене же за собой, периодически кидая на него и нее, увешанную чуть ли и не от пола до потолка черными мониторами, на которые были выведены записи камер видеонаблюдения со всех этажей по пять квартир на каждом и конкретно же этого второго подъезда, как и крыши, свой внимательный взгляд. Разбивая тем самым тишину и молчание не только тихим треском-шорохом клавиш, но и легким поскрипыванием мебели под и перед ней же самой, вместе с мерным шепотом своего же, как и мужчин дыхания. И даря хоть ненадолго и пусть какой-то, но ведь и жизни полупустому сейчас помещению. Выполненному внутри, как и само же знание снаружи — сплошь и рядом в темно-синих тонах: от плиточного пола и зеркальных, где и тонированных стен до натяжного потолка со встроенным в него иссиня-, но и белым же светом в пластиковых плафонах. И лишь с легкой наледью-присутствием при этом — светло-синих и серых тонов: как декор — в виде деревянных прямоугольных вертикальных и горизонтальных рам со стеклом для черно-белых фотографий того же здания с разных его ракурсов и сторон, мебель — из еще одного деревянного стола, но уже ниже и длиннее, кожаной семейки из двух кресел с диваном и тканевых кресел-мешков с подушками всех размеров и металлические вставки — в тех же вертикальных рамах пластиковых окон, которые были почти что и самими же стенами и как сами же лифты, два пассажирских и один грузовой, и их же кабины.

* * *

…Вот на что была способна великая и могучая сила внушения, как и непосредственно же внушаемости: обе же не дали просто ни единого шанса оставить в доме людей… в виде персонала! Но и, конечно же, по прошествии времени. С подтверждениями и опровержениями… Но и чуть чаще же при этом все равно — превалируя именно первым над вторым. Во всех же смыслах. Что и сразу же заметил еще и на этапе же теории… сам Александр! И таким же самым первым из жильцов с довольно-таки и большим опытом… Если и не конкретно же с этим и в этом же моменте-разрезе, то и… в принципе! А уже после него и его же конкретного прошения с аргументами на замену вида «и совершенно же неважно: будь это только ангелы или только демоны, чистые или в смесь, в разброс, разношерст… важно, что не люди — чтоб никто новый не мог проникнуть куда-то или узнать что-то, применив волшебство магии вне стен Хогвартса, но и тут же, чтобы надолго не оставались и не задерживались на одном месте старые, держась все же правила: люди особо внушаемы, существа сменяемы и взаимозаменяемы» и все! Да и во всем же… должны быть равновесие и баланс. Вот… так и для всех могло быть и должно было быть место. Кого и чего бы это ни касалось… Шанс, как и возможность, должен был быть… и сохраняться же… для и за всеми же. Без исключений. По закону! Ну и как бонус — чтобы враги не изощрялись, не безумствовали и не психовали, придумывая, как проникнуть через одних и тех же нелюдей: тем же самым или уже не оружием. Ведь и их уже нет к и на тот момент — одних и тех же самых. Ну а я же сама… будто бы и подыгрывая ему на дудочке и если не крысам и мышам, то и не змеям же в этом, не старалась… не пыталась даже их всех запомнить: как по именам и прочим данным, так и по внешнему, а там и внутреннему признаку. Практически ведь и не общалась с ними. Не знакомилась же и изначально… А там — и не задерживалась около них или рядом же с ними особо: что говоря о них самих, что и доме и квартире в целом. Но мельком, конечно же, да, пробегалась глазами… цеплялась меж строк и фраз… здороваясь. И совсем же не удивлялась что до, что и после — новым личностям при уже последующем, а то и следующем появлении здесь… Был ли это такой уж прям нацизм и расизм? Нет. А вот паранойя и маразм? Да! Но и никто не сказал же ему и на это же все: нет. Все были: да и за! Хотя и опять же… даже если бы первые были и были же еще ими до конца… считалось уже, что и нет. Не было… И