Черная Принцесса: История Розы. Часть 1 - AnaVi

За счет чего уже и перед ними же обоими открывался цельный, а главное и красочный вид на окружающее их по ходу движения пространство. Заставленное как на подбор да и вкус и цвет частыми магазинами и кафе, ресторанами и барами, жилыми и не домами. И пусть еще и редкими, но и все же — зелеными насаждениями: с мелкой травой и цветами, средними кустами и высокими деревьями. Так и заставляющими же ее хоть и пусть пока глазами и ненадолго, но и отвлечься от разговора по телефону в левой руке, сиреневого ежедневника с синей шариковой ручкой же внутри на коленях, цветного тканевого рюкзака с коралловой кожанкой в правой и обратиться к ним, осмотрев их все перед собой и дальше, дольше и глубже, как и проходящих же, пробегающих и проезжающих же мимо: считывая про себя лишь названия, фирмы и логотипы и сокращая их до заглавных букв, по привычке уже играя в «Угадай», игру, которую однажды придумал и сам же мужчина по ту сторону, любящий и сам кататься, выезжать и вылетать, выплывать куда-то, будь то центр или загород, другой город или страна, так еще и приучивший к этому ее саму, развлекая же ее таким образом по пути и лишь в моментах — разрывая начинающую уже и тяготить тишину. Что как раз сейчас и старалась уже и одна провернуть и она же сама, только бы чуть успокоиться и не дать тому же все водителю никакой надежды и такого же интереса с ее же стороны и к ее же все персоне, если уж и не к ее же манере общения и обращения: и какое ему вообще дело, как и разница — как и кого она называет? — Нет, не серьезно! Ты прямо-таки уже и издеваешься надо мной. Я не пойду… к нему… без тебя!

— Не к нему, а за кофтой… — грузно выдохнул тот да и так, будто и прямиком в ее же левое ухо, находясь же при этом еще рядом, а и не через телефон. Добавляя тем самым и к ее уже прямо-таки и кипящей сирени параллельно своего же жара от масла и кукурузы. Стараясь теперь уже и сам с концами не сорваться и как можно спокойнее расшифровать ей то простое и понятное, на его же все взгляд, но и сложное же как никогда, нигде да и ни с кем — на ее, что он как раз и хотел ей и до нее же донести. Готовый уже даже и позвонить ей вновь, но уже и именно по видеосвязи, приняв правила их уже второй игры «Покажи и расскажи», раз уж никак не доходит. — Егор просто отдаст ее тебе и… все. И нет, я не издеваюсь. Но и да, более чем серьезно, если и ты еще дорожишь своей вещью, как и покоем! Ведь она пахнет тобой и… достаточно неплохо. Прямо-таки и фонит. Если говорить в разрезе и все того же Влада, который не знаком с тобой лично, но и вполне сможет так найти тебя и сам. Не раззадоривай его. Кто знает…

— Так, может, проблема и не в кофте, а как раз таки и в том, что вы меня сами так с ним лично и не познакомили, а там и вовсе же: не хотите?! — Напомнила ему брюнетка, закатив несдержанно глаза и так же резко-негодующе цокнула языком в конце, слыша затем тихий смех водителя и хрип, почти что и рык на том конце. — Ой. Ладно. Знаю я! Зна-а-аю: лезу вперед паровоза. Бу-бу-бу! Но ты же наверняка и сам ее спрятал после… за все двери, так еще и закрыв так же — на засовы и замки… в шкафу своей же мастерской! Давай я приду за ней… когда ты уже и будешь дома? Или Ник? Ну… пожа-а-алуйста!

— Малышка… — осел голосом мужчина и даже не попытался прокашляться, чтобы если и не поднять его основательно и до конца, то хотя бы и стабилизировать до нормы. Уже даже и этим не скрывая свою усталость и потушенность, а даже и именно затушенность, будто и после резкого розжига попав тут же и под воду, и теперь лишь пуская по воздуху свои теплые солнечные волны, но хоть и не дым. — Я и так уже оставил у себя тот свой-твой-свой платок! А он же и так, и без кофты, какой риск — внутренний, коль уж и та носила тебе внешне… Не испытывай его терпение и наши же нервы! Ничего с тобой не станется… Не волнуйся! — И вдруг прохрипел-рассмеялся, вновь поймав и очередную же свою хохму-волну. — Уверяю тебя, он даже не выйдет к тебе: либо скажет где искать, будучи в своей комнате или гостиной, либо вынесет сам и ко входу же, если и уже не вынес… Давай, надо же смотреть своему страху в глаза, а не бегать от него!

— Я не бегаю! — Воспротивилась девушка, нахмурившись и как-то даже нахохлившись, качая еще и головой из стороны в сторону, будто он и мог сейчас это видеть. При этом же еще и вырисовывая какие-то только ей известные и понятные же так же узоры подушечками пальцев правой руки на запотевшем стекле, ненадолго переместив-сдвинув кожаные черные лямки рюкзака и саму куртку вниз — к локтю.

* * *

…И пусть у природы не было… и нет… плохой погоды, но и никто ведь не говорил… и не пел… о том, что: «она просто, ну, не может не радовать глаз». Может… Еще ведь и как может! Поэтому, видимо, не говорили и не пели… Хотя! И этот момент — как раз и был тем самым случаем на сто тысяч миллионов: «х» и как исключение же из правила, подтверждающее его. И не чем-то, а и именно дождем. Да и что уж там — прямо-таки целым и ливнем. Только-только лишь почти закончившимся, но и до сих пор же продолжающим время от времени накрапывать, сбивая с толку всех и все же сразу — своим же все переприходом-недоуходом! Благо, что и грозы-то не было уже видно… Да и грома же почти не слышно. Только лишь и остатки осадков — серость-пасмурность, редкие капли-брызги как из пульверизатора и озон! Запах озона… Куда же и без него, да? А и особенно — по двум же фронтам-сторонам: от самой же погоды и непосредственно-нескромно же меня. В синхроне и взаимно… Прекрасно! А? Небольшой же и набор