Перепрограммируйте свой мозг. Руководство по избавлению от вредных привычек - Ричард О’Коннор

не начнут испытывать боль, а затем не впадут в ярость или отчаяние. «Хорошие» мужчины, если периодически не взрываются, то часто ведут тайную жизнь – например, увлекаются азартными играми или порнографией.

• «Славные парни» не умеют общаться. Они не обладают способностью слушать, поскольку слишком заняты чтением наших мыслей с целью успокоить нас и избежать конфликта. Они не отвечают честно и прямо. Они не инициируют подлинную близость.

«Славные парни» приходят в ужас, читая эти строки, ведь они уверены, что их мотивы чисты. Им просто хочется нравиться людям и ладить с ними. Они не видят в этом ничего дурного и не задумываются о реальных последствиях своего поведения.

Однако фундаментальная нечестность их позиции означает, что «славным парням» нельзя доверять. Они не способны на настоящую близость – хотя, как представляется, именно к этому они стремятся больше всего. Их считают ненадежными, поэтому они не продвигаются по карьерной лестнице.

Это очень самодеструктивная стратегия выживания. Она порождает огромную тревожность, потому что эти люди всегда пытаются понять, чего хотят другие – вместо того, чтобы просто высказывать свое мнение. Они все время должны помнить, какую именно ложь они рассказали – и кому, и выкручиваться из ситуаций, когда их вот-вот поймают. Это очень им усложняет жизнь.

Славным парням действительно необходимо осваивать «Уроки честности» (см. …). Выполняя их, они обнаружат, что жизнь может быть намного проще, а уровень их беспокойства значительно снизится.

Бунт против себя

Самодеструктивное поведение по большей части – результат наших чрезвычайно высоких стандартов. Люди постоянно оценивают себя – и злятся или разочаровываются (эти чувства могут вытесняться в бессознательное), если понимают, что не справляются.

Например, многие склонные к перееданию сидят на диете и считают каждую калорию. Переедание представляет собой передышку от страданий, которые им причиняет постоянный самоконтроль. Собственно процесс еды – или ее приготовления мгновенно успокаивает таких людей, и они на время забывают о подсчете. Они также могут до определенного момента не отмечать, сколько всего съели.

Высокие стандарты связаны с карающей природой Супер-Эго – Внутренним Критиком, голосом в наших головах, что подрывает все наши усилия и никогда не позволяет нам испытать удовлетворение. Часто это голос родителей, которые воспитывали нас в строгости или отличались самоуправством и никогда не хвалили нас за хорошую работу. В идеале правильные поступки сами по себе должны являться наградой – делая успехи, мы становимся довольны собой, самооценка повышается. Но если внутри живет карающее Супер-Эго – оно запугивает нас и вынуждает поступать правильно. Мы совершаем какие-либо действия не потому, что это делает нас счастливыми, а потому, что стремимся избежать наказания. Этот успех выхолащивает – и впоследствии мы его отвергаем.

Я стараюсь удерживаться от профессионального языка психологической науки, насколько это возможно. Но иногда он содержит идеальный термин. Супер-эго – часть модели психики Фрейда, состоящей из двух компонентов. Один из них – это совесть, что говорит с нами или наказывает нас (чувством вины, негативными мыслями или заниженной самооценкой), если мы сделали что-то, не соответствующее нашим стандартам. Другой – Эго-идеал, в котором содержатся эти стандарты: что мы считаем правильным, кем восхищаемся, к чему стремимся.

Сегодня никто больше не верит, что эти представления имеют физическое воплощение в нашем мозгу, но они представляют собой мощную метафору. Карающее Супер-эго все время терроризирует нас за то, что мы не можем соответствовать своим собственным стандартам. Обычно оно предстает в виде родителя, часто одного с нами пола, который, казалось, вечно нами недоволен: он либо жестко критикует нас, либо постоянно пребывает в состоянии легкого разочарования. Последнее может исходить из осознания собственной греховности – или же из стремления к совершенству и, как следствие, непримиримого отношения к себе в случае неудачи, постигающей нас из-за невероятно высоких стандартов. А поскольку наш собственный разум никогда не поощряет за хорошее поведение, мы ищем награды за его пределами или наказываем его употреблением опасных веществ, или избегаем самокритики или критики других.

Когда я учился в седьмом классе, в моей школе проходил конкурс по правописанию. К моему удивлению, я выиграл. Затем я занял второе место в регионе, что дало мне право участвовать в окружном конкурсе в Чикаго. Победитель в Чикаго получал возможность поехать на национальный чемпионат в Вашингтоне.

Если вы никогда не участвовали в конкурсе по правописанию, вы можете этого не знать, но там участникам дают длинные списки слов для запоминания – с произношениями и краткими определениями. После того, как я выиграл школьный конкурс, отец получил некоторые из этих списков и начал меня готовить. Когда я попал на региональный конкурс, домашняя подготовка стала очень интенсивной. Мне это вроде как нравилось, потому что шло у меня легко: правописание – это игра разума, где задействована фотографическая память на слова, помноженная на способность угадывать, зная корни и правила словообразования. Но даже при условии, что мне это, пожалуй, нравилось, процесс требовал слишком много внимания. Отец очень расстраивался, потому что были определенные слова, на которые у меня в голове просто стоял ментальный блок. Этот ментальный блок, вероятно, и стал началом моего бунта. Я возмущался гневом отца – и одновременно боялся его разочаровать.

В Чикаго я показал очень хороший результат, заняв шестое место. Моим утешительным призом стал новый американский толковый словарь Мерриама-Уэбстера. Мой отец написал в нем: «Вперед, на Вашингтон!», – имея в виду национальный чемпионат в следующем году. Через несколько недель я взял скотч и сильно прижал лентой трудные для меня слова, а затем оторвал, не оставив от них ни следа. Это было классическое отыгрывание: я помню, что ничего особенного в тот момент не почувствовал.

В следующем году, в восьмом классе, мне не удалось победить уже на школьном конкурсе. Не могу сказать, что я проиграл намеренно: большая часть меня хотела снова одержать победу. Тем не менее я допустил ошибку в слове, которое, как мне казалось, знал. Я до сих пор не уверен, провалился ли я по собственному желанию, или у меня просто случилось внезапное помутнение рассудка, или что-то в этом роде. Вот так всегда и работает бессознательное: иногда у происходящего может быть несколько объяснений одновременно.

Частым побочным эффектом бунта против самого себя становится ощущение, что мы имеем право на «утешительный приз»: «Я очень усердно работал над достижением цели, но потерпел неудачу, и это не моя вина. Я заслуживаю порадовать себя чем-то приятным». Но это «приятное» оборачивается саморазрушительным, потому что в глубине души мы знаем, что не слишком-то напрягались. Вот самые распространенные утешительные призы: