Монастырь потерянных душ - Джен

— Это здорово, мы их перестреляем». Молодой человек промолчал, несмотря на сильное желание разделаться с нарушителями его спокойствия. Он был разочарован в себе: хотел жить один, а не смог — при первой опасности. Уезжая, он еще раз сказал друзьям, что ждет их в качестве гостей, а те пообещали, что будут у него непременно.

Шло время, но друзья не приезжали. По-прежнему молодой человек мог полагаться только на собственное оружие и смекалку. По-прежнему его мучали страхи. В попытках от них избавиться, он думал, что скажет разбойникам, если они застанут его врасплох. Но те появлялись теперь нечасто. Холодало. Молодой человек несколько раз незаметно подбирался к их лагерю. Издалека был слышен стук топоров: разбойники поспешно строили себе дома, и, судя по всему, собирались здесь зимовать.

Друзья так и не появились. Раздосадованный молодой человек снова поехал в город.

По дороге он давал себе зарок больше не встречаться с друзьями, но потом передумал. Мало ли какие у них заботы, думал молодой человек. Они ведь не знают, как мне страшно и одиноко. Наоборот, они уважают меня за то, что я живу в лесу.

А разбойники — это так от них далеко, что трудно поверить. Поэтому он опять пригласил в свой городской дом друзей. Каково же было его удивление, когда некоторые сказали, что пробовали до него добраться, но найти не смогли.

Молодой человек тут же принялся ругать себя за то, что не смог объяснить досконально, где он живет. Он проверил отметки на картах, которые раздавал друзьям — все оказалось верно. Тогда он написал длинный список примет, по которым можно было найти его дом. «Между прочим, — добавил он усмехаясь, — неподалеку от меня разбойники построили целый поселок. Теперь мы соседи, хотя они не догадываются о моем существовании». «Так ты серьезно? — забеспокоились друзья. — Разве тебе не страшно? Тебе срочно нужно переехать в город. Во всяком случае, тебе нельзя оставаться там одному, без поддержки». Тут молодой человек признался, что — да, иногда ему очень страшно, и у него бывает бессонница, а когда все-таки он засыпает — ему снятся кошмары, и все время приходится думать, как себя защитить, если что. «Но мы живем рядом уже несколько месяцев. И пока, слава Богу, ничего не произошло». Тогда друзья забеспокоились еще больше и клятвенно пообещали, что обязательно приедут. Вот запасутся оружием и приедут.

Не пройдет и недели. «Ты ведь неделю продержишься?» — один из друзей похлопал молодого человека по плечу. «Конечно продержусь», — сказал молодой человек, а наутро уехал домой.

Прошла неделя, другая и третья. Никто так и не постучался в дом в лесу. Днем молодой человек готовился к зиме, а по ночам, сжимая пистолет, представлял, как будет сражаться с разбойниками. Он понимал, что друзьям не до него. За все надо платить, и за жизнь в лесу в том числе. Настала зима. Разбойники его не беспокоили. Порой молодому человеку казалось, что они не существуют, и тогда он отправлялся к разбойничьему поселку. Там все оставалось так же: пьянки, драки, костры и дележ награбленного. И угроза для его жизни. Зимой много хотелось спать.

Он думал, что однажды его убьют во сне. Или подожгут дом, а он не успеет спастись. Весной он поехал в город. Он никого не звал, но к нему пришел единственный друг, самый близкий. Оказалось, что несколько раз друзья выбирались в лес, чтобы найти, где живет молодой человек и наконец у него погостить, а может — помочь. Но поиски не увенчались успехом, а в ближайших деревнях никто не знал ни о разбойниках, ни о молодом лесном отшельнике. Тогда друзья решили, что молодой человек их просто обманул. И только у самого близкого друга оставалась надежда. Поэтому он пришел — чтобы узнать всю правду. «Поедем со мной, — сказал молодой человек. — Я покажу тебе дом и поселок разбойников. Ты все увидишь своими глазами». Они поехали в лес. Дорога кончилась, надо было идти пешком.

Друг молодого человека не боялся, тем более, что молодой человек шагал очень уверенно. Но прошло много часов, а они так и не вышли к дому. Молодой человек рассердился: «Что же это такое! Я давно здесь живу, я не мог заблудиться!». Он предложил другу пойти к разбойничьему поселку, чтобы от него уже выбраться к дому. Друг согласился, хотя уже темнело. Они долго плутали по лесу и ничего не нашли. «Ничего нет, — сказал друг. — Я не знаю, зачем тебе это нужно, но ничего здесь нет. Тебе лучше вернуться в город, обратиться к врачам». Молодой человек не знал, что и сказать. Он вывел друга к деревне, там они оба переночевали. Друг быстро заснул. Молодой человек не сомкнул глаз. Рано утром они попрощались. Друг хотел увезти молодого человека с собой, но тот отказался. Раздосадованный, он опять пошел в лес. Ноги вели его привычной дорогой. Дом оказался на месте. Не заходя туда, молодой человек отправился к разбойничьему поселку. Тот шумел, жил своей жизнью. Молодой человек вернулся домой, не зная, что и подумать. Так, в тревогах и раздумьях прошли несколько дней. А однажды молодой человек вышел из дома и в который раз пошел к разбойничьему поселку. Но уже не скрываясь.

Никто не знает, что дальше с ним было. По крайней мере, он выжил. Иногда он по-прежнему приезжает в город и выпивает с друзьями. О разбойниках с ними он больше не говорит. Но и в гости не приглашает.

Запись двадцать четвертая

Мне страшно было представить, как я прожила в одиночестве столько лет. Но я не могла вспомнить ни одного действительно близкого человека. Мне обычно везло с жильем и работой — с учетом моих скромных потребностей. С людьми меня объединяли только деловые отношения, общие действия или взаимные обязательства. Я, правда, часто попадала в разные компании, но обычно была там как тень. Мне, молчаливой, многое рассказывали, особенно женщины в возрасте, — так я и узнавала жизнь.

Поступки, которые я совершала втайне, вроде той тройной переписки, были слишком не похожи на обычные человеческие драмы и радости, поэтому я не могла признаться никому. Что, собственно, и лишало меня шансов на душевную близость, которая строится на откровенности прежде всего. А люди, которые были моими партнерами или, так сказать, заказчиками, обсуждать совершаемое не стремились.

Пока я училась в пединституте, то ходила на бесплатные курсы для безработных, организованные художественным музеем. Там я узнала, как плетут корзины, делают украшения из бисера, берестяные шкатулки, картины из соломки, макраме и кое-что еще. Фантазией я не блистала, но смастерить аккуратную вещь по заданному образцу могла вполне. В результате работать в школу я не пошла, сдевала свои поделки в магазин при музее и вела кружок в доме детского творчества. В тихих неинтересных девочках я узнавала себя, и мы стеснялись друг друга, ограничивая общение рамками программы.