Тибетская книга живых - Марк Вадимович Розин

живой язык индейцев, нигде больше они не разговаривают на индейском. В Перу индейцы еще помнят свой язык. А я знаю испанский – в Перу говорят на испанском, и проводник мне переводил на испанский. Фильм – нет, не сняла. Они не разрешили. Я тащила с собой здоровенную камеру и много батарей – ведь мы были в джунглях без всякого электричества. Но это летучее племя, оно не живет на одном месте, все время перемещается, у них и паспортов-то нет, их правительство не посчитало. Кечуа не хотят, чтобы про них кто-то знал. Они разрешили мне пожить с ними – я очень попросила, и они сделали исключение. Проводник был полулатинос-полукечуа, он их уговорил. Я вообще вызываю доверие. Правда же? Я уже вызвала у вас доверие? – Фло с вызовом оглядывает своих компаньонов за чайным столиком. – Они разрешили мне с ними пожить, но запретили фотографировать. Так я ни одного кадра не сделала – зря камеру таскала. Но к счастью, я умею рисовать. Немного. Вам нравятся мои рисунки? Нет? – Фло принимается листать рисунки на телефоне. Они сделаны простым карандашом, штриховкой – среди листьев, травы, лиан, солнечных бликов видны мужчины и женщины индейского вида.

– Очень нравятся, – говорит Лев почти искренне.

– Сейчас они уже не великаны, нет, они даже ниже нас. И кожа у них не белая. Рыжие встречаются. И голубоглазые. Кечуа такие же добрые, как инки.

Лев улыбается.

– Да, я не договорила историю про завоевание испанцев. Я все время прыгаю туда-сюда – мне надо пойти поучиться публичным выступлениям. А может быть, нужно логике учиться? Как вы думаете? Инки не брали в руки оружие. Никогда. Они и не охотились – собирали плоды, засевали террасы в горах. Инки – вегетарианцы. Они даже с крокодилами дружили. И кечуа дружат – я видела, как один кечуа приручил крокодила: тот приплывает на его зов и разрешает на нем покататься. Кечуа едят всякие травы и корешки, и плоды, и семечки. Цветы едят. Ну еще насекомых – это же не животные. Насекомых можно считать растениями. Знаете формулу хитина? Я научилась готовить по-инкски блюдо из жуков и шама-лыша – это такая трава. Я бы вас угостила, но тут ничего этого нет.

– Минус на плюс дает плюс, – вдруг произносит Юдит. Лев смотрит на нее с неудовольствием.

– И инки тоже с крокодилами дружили. Кечуа – это дальние потомки инков.

– А что было, когда пришли испанцы? – спрашивает Ксения.

– Да, никак не договорю… Когда пришли испанцы, инки не стали с ними воевать, они просто ушли в горы. Инков было два миллиона человек, и они очень сильные великаны, но они решили уступить. Понимаете? Они не хотели брать в руки оружие и убивать людей.

– Они ушли на высоту шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть метров, – добавляет Юдит.

Лев поднимает руку, будто хочет ее остановить.

– Это магическое число, – поясняет Юдит, – оно разделяет мир тела и мир духа.

Фло явно заинтересовалась, она хочет начать обсуждать два мира, но Лев поспешно уводит разговор в другую сторону:

– Фло, у вас было такое интересное путешествие! Нам, кстати, предстоит что-то подобное, если вы согласитесь на мое предложение. Но хочу еще узнать про кечуа. Расскажите самые простые вещи: что вы ели, как спали, пока были с ними…

– О, это все очень просто. В джунглях гигантские деревья – они закрывают небо, и ты не видишь солнца. Ты идешь по ковру из гниющих листьев, и тебя оплетают лианы. Реально. К вечеру прилетает мошка. Кечуа жгут дымный костер, дым распугивает мошку. А спали мы в гамаках – они плетут гамаки из лиан и подвешивают их к деревьям. На земле спать нельзя – тебя всего облепят насекомые. Я там влюбилась. В местного мальчика – его звали Коила. И он принес мне рисунки, как заниматься любовью в гамаке. Представляете? У кечуа все свободно и даже есть специальные инструкции. Без навыка в гамаке ничего не получится. Я вас не шокирую? Мне было тогда двадцать два, а Коиле семнадцать. Но он считался взрослым. Я так влюбилась, что решила остаться с племенем навсегда. Так что мы могли и не встретиться. Но через месяц стала вспоминать Москву и плакать…

Они пили чай, а Фло болтала. Лев слушал и изумлялся. Он воображал кечуа, затерянных в джунглях, эксцентричную Фло, которая занимается любовью с индейским мальчиком в гамаке, – и одновременно наблюдал за происходящим со стороны. Как будто он поднялся к потолку и оттуда из полутьмы рассматривал странную группу, пристроившуюся на полу.

Ксения, уже немолодая женщина, подтянутая, ласковая, ее руки в движении, она подливает кипяток в глиняный чайник и разливает чай по пиалам. Она чуть наклонена к Фло, слушает ее отстраненно, но с вниманием. Юдит – похожа на древнего истукана. Слушает, слушает – и вдруг как скажет! Фло – очень красивая, совсем молодая; сколько ей? Наверное, еще нет тридцати… С черными волосами, ярким румянцем, разгоряченная рассказом, она то кипятится, то смущается – наклоняется к ним, будто хочет схватить за руку, закричать, зашептать. И стареющий Лев – подсохший, с небольшим животиком, с выступающими венами на руках – он больше всех поддакивает Фло, обращен к ней, спрашивает ее. А Фло волнуется, сбивается и с радостью продолжает свой рассказ.

Лев спустился в себя и еще раз оглядел всех женщин. «Хотел бы я, чтобы одна из них стала моей женой?» Он пригляделся к Фло и понял, что в таких девушек влюблялся в молодости – мучительно влюблялся, становился неловким, деревянным, вымученным. Какой контраст с тем, как он ведет себя теперь: легко поддерживает разговор, заинтересованный, немного вальяжный, чуть опекающий. Но зато он больше не влюбляется. Зачем ему тогда вальяжность? Что лучше? Нестерпимо захотелось в молодость: опять влюбиться, замереть, промолчать, уступить другому – пройти все стадии обожания, унижения и горя. Ксения… Хочет ли он такую жену? Да, хочет. Безусловно. Ее теплота и мудрость могли бы скрасить его старость. Не пришлось бы вечно добиваться расположения Милы. А ее увядание, морщины на лице? Это не имеет значения. И потом у него, наконец, появился бы компаньон в путешествиях. Так бы и старели вместе, в пути, держась за руки – и Ксения не отталкивала бы его, как Мила. Может быть, жениться на Ксении? Или не жениться, а просто пойти с ней в горы?

Юдит пугала его – от нее хотелось держаться подальше. И одновременно она каким-то образом втерлась в компанию, купила его ничем не