Черная Принцесса: История Розы. Часть 1 - AnaVi

же еще так же, что совсем и… иначе. Ведь и я же сама… в общем-то… поспособствовала этому — не желая отделяться… вовсе! Это же все же… как и изначально же еще было… в первую очередь — именно сублимация. С помощью которой… и ранее не справляясь в реальном внешнем мире, как и в нереальном внутреннем… я справилась в… третьем. В чем-то и среднем как бы… Между! — И тут же закусила свою нижнюю губу, опуская голову с потерянным взглядом вниз: в попытке правильно подобрать слова и так же затем сформулировать свою же мысль. Проводя одновременно еще и кончиками пальцев правой руки по белым завиткам на ковре, повторяя рисунок цветов, а левой — по морщинкам-волнам штанов. В попытке хоть так уже и, до конца сконцентрировавшись, не плыть, а уж и тем более — не всплывать. Разве что только и иногда, будучи еще и в потоке собственного же озонного воздуха-ветра с легким травянисто-земляным флером. Но и не перебарщивая, не борща им, как и всем же этим, находясь же все еще при этом и на той же все — их грани. — Но и как с названием, как еще слышишь, так и в принципе, как уже и видишь — не совсем: раз и так ничего нормально не решила, так еще же и опять… снова села-легла на плечи Александра! Да и всех же… вот… вас еще теперь.

— Ты всегда называла его полным именем? — Повел свой правой темной бровью Влад, чуть припуская левую и прищуривая под ней и глаз в сарказме и иронии. Но и тут же стараясь этим не особо обидеть, не высмеять. А и скорее даже — чуть подтрунить-приструнить. Вновь меняя тему, но и уже именно для нее — не давая уйти в себя надолго.

— Да… — закивала София как болванчик, поднимая же после этого и сразу же свой блестящий карий взгляд вместе с головой на него вновь. — Несмотря на его отношение ко мне, как и статус… его же и поболее, чем мой… я всегда и до сих пор же считаю — его не меньше, чем и именно Александром, но и не больше, в то же самое время, чем и моим вторым отцом! Такой вот… интересный и даже где-то противоречащий, противоречивый каламбур-симбиоз… И да, я уже и сама знаю, что это странно! И даже смешно… Что-то и из рубрики: «еще на вы обратись». — Сразу же пресекла любые шутки-издевки его над ней она. Но и, только зря воздухом возмущенно-негодующе сотрясся, им же еще и подавилась, ведь и вместо того же он ее даже еще и больше поддержал: вбросив с легкого своего же смешка-усмешки пару листиков своей же мяты — ей же и для силы воли в дальнейшем, будто и на удачу четырехлистный клевер. — А я и… обращалась. Только вот и после — сразу же почти последовал и его ультиматум выбора из двух зол, как для него: либо на вы, либо полное имя. И я… со скрипом и натугой… выбрала второе! Хотя и порой же все еще… так ведь и хочется вернуться… пробирает же… и обратиться к нему еще и на вы.

— Не знаю, стоит ли еще раз, но и уже именно произносить — пусть будет: «мне не кажется это странным, как и смешным»! — Покачал головой парень и чуть теплее улыбнулся ей в ответ, давая одновременно и тем самым же ту самую поддержку и мотивацию, опору, которые они оба сейчас и так же заслуживают. — Ведь и этим же самым как не являлось так и не является же до сих пор. Наоборот, это даже… мило!

— Мило? Сказал мне тот, кто сначала пусть и не сам, но вымочил меня в дожде и только после уже дал зонт! — И, вновь усмехнувшись, он так же и промолчал, немного спустя еще ко всему и кивая: факт есть факт. И даже несмотря и на то, что еще и язвительно-злорадный — с ее же травяной кислотой и своей земельной горечью на кончике языка. — Не говоря уже и о том, что я только сегодня и здесь его тебе вернула, протаскав перед этим же его с собой столько времени как талисман и от того же самого все дождя! Совпадение или нет, но его и правда не было… все то время. Завтра, видать, пойдет! Так еще и зеленый. И со снегом… А может, уже и именно градом. Ведь до короля наконец дошли крики бараста и лай собак, следующие по пятам за ним и его же караваном!

— Крики чего, прости? Бараста?! — Изумился-удивился не на шутку рыжий и даже воздухом подавился, закашлявшись, не отфильтровав же и все слово полностью, застопорившись с ним и на втором же отсеке разбора: «смысл». — Это что еще за… недосимбиоз «Бората» и… базара, если я и правильно все допонял… по остальному?

— Ну… не знаю насколько недо или пере… да и вообще симбиоз… но да, ты правильно допонял. И даже быстрее, чем мои же с Никитой и Кариной одногруппники с одногруппницами! — Рассмеялась тихо брюнетка, все же не сдержавшись. Но и на этот же раз — по другому же поводу. Хоть и все с той же мыслью на задворках, уже давно и правда въевшейся, но и только же лишь сейчас окончательно приевшейся: «носить всегда с собой телефон, камеру, а и лучше — держать так же при себе и саму же Карину или Женю на крайняк», чтобы только фотографировать-запечатлевать подобные моменты и лица же с эмоциями. И пусть начало их беседы тоже можно было бы так зафиксировать. Но там же было куда больше грусти: не доброй и светлой, а злой и темной. Вопреки всему же и всем. Что и могло бы, конечно, сыграть на контрасте. Но и тут же ведь убить всю добрую и светлую атмосферу второго снимка: когда уже и он пусть и с промедлением, но и поддержал-таки ее смех. И уж лучше пусть все это останется так, как есть — на и в глазах. Которые и пусть снимков, как и видео не выдадут, но ведь и запомнят, передав в мозг. И пусть так же, как и все — не навсегда. Но оно ведь и не надо. Одного же и кошмара-сна будет вполне достаточно, чтобы только затем сказать «куда ночь, туда и сон» и спать, как и жить спокойно дальше, а и не сжигать полароидные фотографии в бочках-урнах при