Черная Принцесса: История Розы. Часть 1 - AnaVi

чуть ли и не одним из первых… да и главным же способом связи с верхами! Да и знаешь, не странно, что ты не удивился не голубиной почте, а удивился и именно этому, дорогой дневник! Ведь этому удивлялась и я сама… в свое время. Да и до сих пор! Как и тому, что в нашей ее квартире — такой тоже был. Только все и мне же… не разрешалось им пользоваться. Но и по понятной же причине: «Не трожь то, что не твое»! И вот тут-то как раз таки мне же и повезло чуточку больше… обычного никогда. Да и тут же я могу сказать это смело… И с гордостью. А даже и честью! Что… могу и не привязываться к ним, а общаться напрямую либо через вторые, но и все же ведь руки: будь то Александр или Женя. Да… Передавать что-то туда и… через них… отцу. Как и принимать-получать — оттуда и себе… Как? А все было просто… Проще простого! Да ведь… и проще быть-то и не могло, чем и так же все написать что-то… что-либо… поджечь и дождаться, пока бумага истлеет в бревнах-углях и направится прямиком… в небо. Через каменно-железную же все и трубу, высасывающую все, вся и сразу же, как и со всех же этажей, квартир и комнат ниже и выше, справа и слева… При этом же еще — не попадая как ничем, так и никем к другим и чужим! Ведь и при всей же своей общности — она еще делилась и на частности, а именно отсеки с автоматическими заслонками для каждого этажа, такой же квартиры, комнаты и чуть ли даже не отдельного того или иного ее пользователя на нем и в них же для ухода дыма с частичками посланий и прихода соответственно так же и по нему их же — только и к тем самым, именно нужным же и адресатам. Которые же потом, преодолев барьер, вновь трубы и камины, и попав в те самые руки или упав к тем же самым и ногам — опять становились полноценными, а и главное читабельными посланиями. Ну, а с самоуничтожением или нет? Каждый это уже решал сам: сначала за себя, а потом и против — кармически-судьбоносный бумеранг ведь никогда как не спал, так и не спит! Важно же в этом еще и что… Что? Что рукописи как не горели, так и не горят… Ка-лам-бур и и-ро-ни-я! С частичкой правды… И мы же и все так же — не стареем! Но и сказав-рассказав же тебе все это… как и начав же, как всегда, за здравие и закончив же все так же за упокой, своим первым изречением с «если я скажу тебе»… я, скорее же всего, а там же и точно — услышу от тебя… но и как ты же все правильно, верно и мне же самой при этом вновь подметишь… вопрос-ответ: «А кто бы и не мечтал?». А там бы еще: «И что бы еще не мечтало оказаться тут?». Действительно! Хотя… может ли действительно и это называться тогда «мечтой»? В разрезе же все и качества, нежели и количества. «Мечтой — может быть все. И это тоже»? Как и изменой же все — физическое и духовное, получается, так? О, нет, я не передергиваю сейчас! Любовь ведь — не физика изначально, а все-таки и химия. Да и есть же разница между: бросить только и льда на нервы и именно и цепь на шею. О, да, эти колечки дорогого стоят… Дороже, чем и полумесяцы от ногтей на ладонях! Да и многие же в первом случае не целуются в губы, а там и в принципе, когда и во втором же — фиг оторвешь. Метки же как пошлятина, когда на всем теле и их можно и нужно скрыть. Но и метки как искусство, когда «накачала губы» и их можно, но и не хочется скрывать, да и зачем: когда акция-процедура не единовременная, а повторяе-поддуваемая! Где, и в первом же случае, сразу и на берегу договорились обо всем, как и кому больше I want it, тот и так же I got it, в то же время как другой пусть и не в полной тишине и молчании, но и в безопасности в дальнейшем с ним же, так еще и в гармонии с собой. А во втором: «говорить научили, рассказывать — нет», влюбовница и любовь, держась меж и за обеих как за разрезанный надвое корабль лишь с одной мыслью, что если его прям здесь и сейчас перезвать своим именем, то он как-нибудь так и доплывет, проплывет и переплывет, собрав по пути семь-девять по лавкам вместе с долгами и, собственно, детьми и залетит в реки, затем за хэштеги и по итогу уже за полноценную решетку — перед залом суда, где и как не здорово, что все мы здесь, сейчас и сегодня собрались, но хоть уже и познакомились! Жаль только и не с собой как внешне, так и внутренне и где страх пойти с вещами на выкинтош оказался больше и сильнее, страшнее, чем признать и признаться, отпустив себя и другого. Простые вещи — всегда самые сложные! И да, пусть и не всегда правильные. Но и ныкаться втихую, подглядывать украдкой и прятать, а там и жрать паспорт с уже имеющимся штампом не перед загсом, а церковью — тоже не вариант. Не говоря уж и за довольно прицельную стрельбу по своим крестам и не только же тех, кто стоял под короной. Да и что за грехи детей должны буквально расплачиваться родители, как и затем наоборот. И пусть уже и не столько буквально. Но ведь и не всегда материальщина притягивает себе подобное как количественно, так и качественно. И вот уже договор с дьяволом не кажется такой плохой идеей, да? Но вот и только: сколько ты готов… и первым… отдать? А и главное — кого…

****

— Ну наконец-то я это увидел! — Поймал Софию за записями Влад, тем самым прервав и оторвав же ее от них, проходя неспешно и тихо в гостиную и усаживаясь рядом с ней на черно-белый ковер у черного же камина. — И хотелось бы еще сказать, что: «зрение испортишь».