Убийство в бухте ангелов - Ольга Коле

же способом, что и ранее у других жертв. Точнее можно будет сказать после полного осмотра тела.

Николя набрал номер сержанта.

– Люк, найдите мне все дела убитых женщин, в которых фигурирует наш Крестоносец. Помните убийства проституток?

Крестоносцем они прозвали маньяка, который убивал девушек ножом, а потом вырезал на плече крест. Его поймали несколько лет назад, но Николя не был уверен, что поймали настоящего преступника. Что-то в том деле было не то: слишком быстро он признал свою вину и слишком плохо знал детали дела. Но признание было, и судья не стал усложнять. И вот теперь появился новый труп.

Несколько минут спустя Люк принес из архива папки с делами.

– Нам нужно понять, это тот же убийца или нет.

– А что говорит Поль?

– Поль работает у нас всего три года. Жертв Крестоносца изучал не он, а его отец. Но, как ты знаешь, он умер, так что его мы уже не спросим. А жаль. Он бы смог сказать точно.

– А разве Крестоносца не посадили?

– Посадили. Но слишком много в этом деле было неточностей. Давай-ка поднимем все заново.

– Капитан, простите, последний вопрос. Разве наша жертва была проституткой?

– Люк, я не знаю. Может, нет, а может, и да. Тихоней она не была точно, а в таком месте много девиц, которые не против дополнительно заработать. Сам знаешь, их теперь не отличишь. Вчерашнюю Памелу Рич ты посчитал бы женой миллионера?

– Нет.

– Вот именно. А оно видишь как оказалось – семейная мадам. А нашу мадемуазель риелтора посчитал бы виновной? Тоже нет, но у нее в сумке нож жертвы. Так что все не так, как кажется. Надо проработать все линии.

Глава 30

Нгам почувствовала, что ее толкают в бок чем-то жестким, похожим на палку. Она открыла глаза и в свете то ли фонаря, то ли факела увидела перед собой уродливое, бледное лицо. Кто-то наклонился над ней, всматриваясь в ее глаза.

– Живая. Я думал, ты оправишься к архангелам.

Нгам молчала – во-первых, от отсутствия сил, а во-вторых, ей не хотелось открывать рот ради этого мерзкого человека.

– Я принес тебе таз и воду. Помойся, – продолжил Лоренс.

Нгам ждала, что он сейчас уйдет, но он продолжал смотреть на нее.

– Я сказал: помойся! – крикнул Лоренс. – Ты понимаешь слова, чучело? – И показал ей жестом на таз и на ведро с водой.

Нгам медленно встала, пошатываясь, сделала несколько шагов и начала жадно пить, а потом стала обмывать тело и смывать кровь с волос. Она смывала с себя всю грязь пережитых дней. Сколько времени прошло с тех пор, как Джамал посадил их с Ваан в машину, она не знала.

Уродливый белый мужчина продолжал смотреть на нее со странным любопытством, но без вожделения. Нгам показалось, что он немного дебильный, – такими странными были его взгляд и выражение его лица.

– Вставай здесь, – сказал он и подкрепил слова жестом.

Нгам встала, а он начал ее рассматривать. Сначала шею, плечи. Потом долго смотрел на ее грудь – поочередно то на правую, то на левую. Потом рассматривал живот, бедра и ноги. Заглянул он и туда, где ему было смотреть любопытнее всего. Но за все это время ни разу к ней не прикоснулся.

– Надень это, – приказал ей Лоренс, когда ему наскучило это занятие, и протянул ей подрясник. – Теперь вставай на колени и молись. Ты умеешь молиться? Ты грешница, и твою душу надо спасать.

Нгам снова замешкалась, тогда он схватил ее за волосы, с силой рванул вниз и поставил на колени. Сам встал на колени рядом с ней. Закончив молитву, он достал кусок хлеба, отломил небольшой кусок и съел сам, а остальное отдал Нгам.

– Теперь мы с тобой связаны. – Он достал хлыст, встал на колени и начал читать другую молитву. Молитву грешника. Одновременно со словами молитвы сильные удары хлыста опускались на его спину, оставляя кровавые рваные раны.

Нгам с ужасом смотрела на урода-монаха. Если он такое делает сам с собой, пребывая в фанатичном религиозном экстазе, что он сделает с ней?

– Раздевайся, – приказал он, когда закончил.

Когда она разделась, он снова велел ей одеваться, потом снова раздеваться и так повторил несколько раз. Кажется, ему нравилось смотреть, как она надевает и снимает с себя свой убогий наряд. Наконец, когда она снова оказалась раздетой, он жестом сказал ей прекратить. Снова уставился на нее, потом подошел ближе и наконец решился потрогать ее пальцем. Пальцы у него были холодные и костлявые. Грязные, обкусанные ногти усиливали тошнотворные ощущения, и Нгам отвернулась, чтобы не смотреть на него.

– Смотри! Ну-ка смотри на меня, – закричал Лоренс и повернул ее лицо на себя.

Нгам было противно, но по сравнению с тем, через что она прошла у Джамала, это все казалось каким-то странным развлечением недоразвитого дебила. И оттого еще более пугающим.

– Давай! – крикнул он. – Делай!

Она подошла ближе и вопросительно посмотрела на него, но он снова махнул рукой, предлагая ей начинать. Она осторожно начала его гладить, пока не понимая точно, что именно он хочет. В глубине души она надеялась, что все обойдется, но чем больше она его трогала, тем становилось очевиднее, что он не реагирует так, как должен реагировать мужчина. Проявлять особенную инициативу она не хотела, поэтому решила посмотреть, что будет дальше. Но он схватил ее за волосы и опять закричал:

– Делай, чучело! Делай все, что надо!

Нгам начала его раздевать, потом встала на колени и попыталась ртом и языком разбудить у него какие-то реакции. Но тщетно. Он держал ее за волосы и даже постанывал, но его член оставался таким же безжизненным. Лоренс вел себя так, словно он где-то однажды увидел, как это должно происходить, и теперь пытался воспроизвести то же самое. Но не понимал, что для настоящего акта нужно что-то другое.

Испробовав все возможные варианты, Нгам убедилась, что ничего не работает. Наконец это дошло и до Лоренса, но как-то искаженно.

– Не хочешь? Ну ладно. Посмотрим, как тебе понравится другое.

Видя, что она дрожит от холода, он поправил свою одежду и ушел. В келье, встав на колени, он с особым неистовством грешника опять начал читать молитву. С еще большим рвением он стал хлестать себя по спине, ибо сегодня совершил тяжкий грех. Но не такой большой, как совершит завтра.

Глава 31

Анна чувствовала себя победительницей. Как она и думала, мадам Бушар не стала ничего выдумывать, а просто подготовила деньги и