Убийство в бухте ангелов - Ольга Коле

– Да, – коротко ответил он.

– Мур, мур, му-у-у-ур! Твоя кошечка ждет тебя в спальне. Где бродит мой лев?

Наоми позвонила как нельзя некстати.

– Детка, я на встрече.

– Хорошо-о-о-о-о, – продолжила она, жеманно растягивая слова, – но учти, что я в одних чулочках лежу на подушках в нашей спальне и жду тебя.

– Кисуль, все, давай, наберу позже, – сказал Марат и положил трубку.

– Оу! Mon cher, да вы просто Казанова! Это последний звонок кисули, или нам стоит перенести нашу встречу?

– Давай рассказывай дальше, – смутился Марат.

После ужина, который и впрямь оказался очень недурным, лейтенант Жаклин Ришар красиво удалилась, покачивая бедрами. А Марат подошел к своей машине, но не сел в нее, а посмотрел на небо. Ресторан находился за городом, огней здесь было значительно меньше, и звезды были хорошо видны. Некоторые сияли и подмигивали ему, некоторые еле проглядывали, а другие образовывали хорошо знакомые созвездия. В детстве он любил смотреть на небо в телескоп со своим отцом. Он вдохнул ночной воздух и поразился, какой тот приятный и вкусный. Он сделал еще несколько глубоких вдохов. Пахло хвоей, кипарисами и, наверное, какими-то ночными цветами. Не может же воздух сам по себе источать такой аромат. Он постоял еще, обдумал услышанное и полностью успокоился. Телефон Катрин не нашли, так что пока поводов для волнений нет. Придется пробыть здесь еще неделю или две, чтобы держать руку на пульсе и посмотреть, какая информация появится. Может, еще не все потеряно, и он сумеет получить то, что собирался.

Глава 24

Пора было возвращаться домой, на яхту, но его туда не тянуло. Там ждала голая Наоми, которая последнюю неделю вела себя непредсказуемо: то заискивала, то покорно слушалась, то неестественно смеялась над всеми его шутками. Что случилось с красивой, умной и независимой женщиной, какой она была всего месяц назад? Почему она превратилась в вечно угождающую рохлю с вечно раздвинутыми ногами?

«Пожалуй, переночую в отеле», – подумал он.

Марат сел за руль и не торопясь поехал в сторону города. Не обращая внимания на ночных мошек, он открыл люк машины и продолжал наслаждаться ночным воздухом, глубоко втягивая его. Последние годы он работал так много, что жил почти на автомате. Даже имея то, что имеет, он не наслаждался этим, а просто владел. Сидя часами на своей лодке или выходя в море, он, как правило, обдумывал решение проблемы, но не любовался тем, что его окружало. Он уже забыл, каким красивым бывает небо и как вкусно пахнет ночь. Это все кипарисы и можжевельники, они что-то такое источают. «Кажется, петрикор, – попытался вспомнить он. – Нет, петрикор – это запах после дождя. Как же называется это вещество от кипарисов?»

Вдруг он увидел женщину, переходящую дорогу, и резко затормозил, но машина еще некоторое время продолжала нестись. Женщина, услышав визг тормозов, отпрыгнула на обочину. Правда, в этом стремительном прыжке она поскользнулась и упала.

– Мадам! Мадам, вы в порядке? – Марат выскочил из машины и подбежал к ней.

– Нет, я не в порядке, вы чуть не задавили меня! – с вызовом ответила Ирэн.

Марат посмотрел на нее, и в его памяти совершенно не вовремя всплыло название вещества, которое источают кипарисы.

– Фитонциды, – уверенно произнес он.

– Вы пьяный?

– Нет-нет, простите. Давайте я помогу вам встать.

«Где-то я ее видел», – подумал он.

– Давайте нет! Лучше найдите мою сумку, она должна быть там.

– А вы чего такая дерзкая? Вы ночью перебегали дорогу без светоотражающих элементов, и еще и не по переходу. Вы сами виноваты! Что вы здесь делаете посреди леса?

– Я здесь живу, вообще-то. Где хочу, там и хожу.

– Что, прямо на дороге живете?

Ирэн не нашлась, что ответить, потому что, строго говоря, она здесь не жила. Она приехала сюда посмотреть еще раз на свой новый дом, в который, возможно, никогда не въедет.

– Да, прямо на дороге. Я бомж, – уныло пошутила она.

– Для нищенки у вас хорошая сумка. Вот, держите, она немного запылилась. Проверьте, что ничего не выпало. – Марат протянул ей сумку.

– Спасибо.

Ирэн обратила внимание, как красивы его руки: крепкие и крупные ладони, длинные, но не тонкие пальцы, широкие запястья. Их взгляды встретились, и Ирэн увидела, что и сам мужчина очень привлекателен: темные волосы, тонкий орлиный нос и твердый взгляд. Про людей с таким взглядом говорят, что у них есть стержень. Стержень же этого мужчины был наверняка из молибденового сплава, не меньше. От него веяло уверенностью, страстью и жаждой жизни. Тот самый коктейль ощущений, который так быстро сводит с ума.

– Ну ладно, до свидания, – наконец произнесла Ирэн. – Если из-за меня вы помяли фару, не звоните, я все равно не возмещу.

«Господи, что я несу?» – промелькнуло у нее в голове.

– Ха-ха! Ладно, договорились. Может, вас подвезти куда-нибудь?

– Нет, знаете, ночью сесть к красавцу-мужчине в машину – это очень похоже на начало триллера. Пожалуй, все же нет.

«Что за бред? Просто закрой рот, что ты несешь?» – опять приказала себе Ирэн.

– До свидания! – еще раз сказала она незнакомцу и нырнула на тропинку, ведущую к ее старой машинке.

Глава 25

Следующим утром, собираясь на работу, Ирэн услышала звонок в дверь и отправилась открывать.

– Анна! Спасибо, что пришли так быстро! Проходите, – поприветствовала она гостью. – Знаю, это вас не касается и вы не обязаны мне помогать, но мне бы пригодилась любая информация.

– Я пришла из уважения к покойной хозяйке. Я до сих пор не могу поверить в то, что произошло.

– Да, это ужасно.

– Ее родители уже знают? Когда они приедут?

– Их уже должны были оповестить. Я хотела позвонить ее маме, но телефон, который у меня был, похоже, уже устарел – не отвечает.

– Это ужасное горе для родителей, – поддакнула Анна. – Но что вы хотели от меня? Я ничего не знаю, я уже говорила жандармам.

– Дело в том, что я одолжила Катрин большую сумму денег, как раз перед тем, как… Совсем недавно. Для меня это огромные деньги, и мне нужно хотя бы попытаться их вернуть.

«Вот невезение! Огромные деньги, и хозяйку убивают. Какой шанс, и все мимо меня», – с сожалением подумала Анна, а вслух сказала:

– И вы думаете, они где-то спрятаны?

– Или спрятаны, или потрачены. Не знаю. Вы не могли бы рассказать все, что знаете о моей подруге? Все-таки вы ее видели чаще, чем я, может, слышали какие-то разговоры. Она снова начала писать картины, хотела их все-таки выставлять?

– Ох, мадам, я ведь