Библиотека литературы США - Уильям Брэдфорд

ф., а если бы сейчас отчитался, я уверен, что у него не осталось бы ни одного пенни и т. д.[27]. Друг мой, если удастся нам основать поселение, это будет поистине чудо; ибо припасов у нас мало, большинство меж собой несогласны, и нет у нас добрых наставников и порядка. Все сгубит дух насилия. Где кроткий и смиренный дух Моисеев? Где Неемия, что восстановил стены иерусалимские и страну Израиль? Не раздается ли среди нас постоянно похвальба Ровоама? И разве философы и все мудрые люди не заметили, что даже в государствах, давно основанных, деспотичные правители навлекают гибель на себя, на народ свой или на всех вместе? А тем паче в обществах, едва устроенных, когда не затвердел еще раствор, которому надлежит скрепить стены его. Если стану я писать обо всем, что предвещает нам гибель, не выдержит мой слабый разум и опечалится нежное сердце ваше; одно скажу: готовьтесь со дня на день услышать о нас дурные вести. И молитесь за нас, быть может, господь еще смилостивится над нами. Не знаю, как удастся нам избежать прежде всего голода; но бог может многое, и да свершится воля его. Лучше бы мне умереть, чем сносить то, что сношу я ежедневно и ожидаю ежечасно, приговоренный к смерти как недугом, так и опасностями. Бедняга Уильям Кинг и я не знаем, кто из нас двоих первый достанется в пищу рыбам; однако уповаем на блаженное воскресение; телесными очами не узрим Иисуса Христа, но в чаянии ожидающей нас радости все стерпим и все сочтем ничтожным в сравнении с нею. Передайте любовный мой привет друзьям нашим, как если бы я всех их назвал поименно; прошу их молиться за меня и хотел бы вновь их увидеть, но не прежде, чем смогу спокойнее глядеть им в лицо. Да ниспошлет нам господь то истинное утешение, какое никто отнять не может. Хотелось мне кратко рассказать другу о положении нашем. Не сомневаюсь, что ваша мудрость укажет вам, что именно говорить, когда вас о нем спросят. А писал я здесь одну лишь правду и о многом даже умолчал. Пишу это как последнюю свою исповедь в Англии. Что полезно сейчас огласить, о том расскажите, а что следует скрыть, то скройте. Не обессудьте, если писано плохо, ибо ослабели у меня и тело, и голова; да укрепит меня господь, и да хранит он вас и близких ваших.

Любящий друг ваш.

Роберт Кашмен.

Дартмут, авг. 17-го, 1620.

Если таковы были его опасения в Дартмуте, еще сильнее должны они были стать в Плимуте.

9 ГЛАВА

О путешествии, о том, как переплыли океан и благополучно прибыли к Мысу Код

Сент. 6-го. Когда все уладилось и все разместились на одном корабле, он вновь вышел в море при попутном ветре, который длился несколько дней, что ободрило путешественников; многие, однако, страдали, как водится, морской болезнью. И здесь должен я упомянуть об одном случае, в котором явственно проявился божественный промысел. Был в числе моряков некий надменный и нечестивый юноша, крепкий телом и оттого еще более заносчивый; он презирал несчастных больных, постоянно их клял и прямо говорил, что за время плавания надеется половину их выбросить за борт и поживиться их имуществом; а когда кротко увещевали его, бранился пуще. Но корабль не проплыл еще и полпути, как богу угодно было поразить этого юношу тяжким недугом, от которого он в страшных муках скончался, так что оказался первым, кого бросили за борт. Так пали его проклятия на собственную его голову, что поразило всех товарищей его, увидевших в том праведный суд божий.

После попутного ветра и ясной погоды довелось путешественникам испытать и противный ветер, и не одну яростную бурю, так сотрясавшую корабль, что надводная часть его стала сильно протекать, а один из главных бимсов треснул посредине и погнулся; это заставило опасаться, что корабль не выдержит плавания. Главные из пассажиров, видя, что матросы не уверены в надежности корабля, как явствовало из их ропота, стали обсуждать с капитаном и его помощниками, как им вовремя оценить опасность и не лучше ли возвратиться, нежели плыть навстречу неминуемой гибели. Среди самих моряков согласия не было; они бы и рады, ради обещанной платы, сделать что возможно (ведь пройдено было уже полпути); однако не хотели слишком уж рисковать. Выслушав всех, капитан и другие заверили, что корабль в подводной своей части крепок; а если погнулся главный бимс, так ведь пассажиры везут из Голландии большой железный болт, которым можно его укрепить; когда это было сделано, плотник и капитан заявили, что если подпереть его стойкой, вбитой в нижнюю палубу и закрепленной, то этого довольно. Что до палуб и всей надводной части, то можно их хорошо проконопатить; пока корабль в море, он не сможет долго не пропускать воду, но большой опасности все же не будет, лишь бы не ставить слишком много парусов. И вот, поручив себя богу, решили плыть дальше. По временам ветер столь был силен, а море бурно, что нельзя было поставить ни одного паруса и приходилось по целым дням дрейфовать. Однажды, когда легли мы таким образом в дрейф, а море было бурное, один крепкий юноша (по имени Джон Хауленд), поднявшись зачем-то над решетчатым люком, был, при внезапном крене судна, сброшен в море; но бог помог ему ухватиться за фалы марселя, которые свисали с борта и до конца раскрутились (оказавшись глубоко под водой); он все ясе крепко за них держался, пока на том же канате вытянули его на поверхность, а затем лодочным крюком подняли на корабль и спасли; и хотя он после того хворал, но прожил долгую жизнь, став полезным членом общины и поселения. За весь путь, и то когда приближались уже к берегу, умер лишь один из пассажиров, Уильям Баттен, молодой слуга Сэмюела Фуллера. Опуская (краткости ради) другие события, скажу, что после долгих поисков суши оказались мы вблизи места, называемого Мысом Код; и, убедившись в этом, немало обрадовались. Посовещавшись между собой и с капитаном корабля, повернули и пошли к югу (ветер и погода этому благоприятствовали), чтобы найти место для поселения где-нибудь близ реки Гудзон. Однако пройдя этим курсом полдня, оказались мы среди опасных мелей и ревевших бурунов и зашли столь далеко, что почли себя в большой опасности; а так как ветер стих, решили вернуться к мысу, чтобы в этом опасном месте не