Библиотека литературы США - Уильям Брэдфорд

остальное, на расходы здесь в Голландии, придется нам наскрести. Хотя м-р Крэйб[20], о котором вы пишете, обещался ехать с нами, я не буду спокоен, пока не взойдет он на борт; он со многим спорит, надеюсь, однако, что не подведет. Уповайте на лучшее и с терпением сносите все неудачи, и да поможет нам всем господь.

Любящий друг ваш

Роберт Кашмен.

Лондон, июня 10-го, Anno 1620.

Я пишу об этом пространно и прошу дозволения еще кое-что добавить (хотя о других делах буду говорить более кратко), дабы дети переселенцев узнали, какие трудности преодолевали отцы их, зачиная дело, и как бог привел их к цели, невзирая на их греховные слабости. А также затем, чтобы пригодилось это другим в подобных важных начинаниях; на том и кончаю я эту главу.

7 ГЛАВА

Об отъезде из Лейдена и иных событиях; и о прибытии в Саутгемптон, где все соединились и погрузили свои припасы

Наконец, после многих поездок и споров, все было готово. В Голландии был куплен и оснащен небольшой корабль[21], с тем чтобы он не только перевез переселенцев, но служил впоследствии для рыбной ловли и иных нужд поселения. Еще один нанят был в Лондоне, вместимостью 180 тонн. Приготовили и все прочее. Готовясь к отъезду, назначили торжественный день покаяния и выслушали проповедь пастора на текст из Книги Эзры, 8, 21: «И провозгласил я там пост у реки Агавы, чтобы смириться нам пред лицом бога нашего, просить у него благополучного пути для себя и для детей наших и для всего имущества нашего». Это заняло у него немалую часть дня с большой пользой, ибо соответствовало нашему положению. Остаток времени провели в усердных молитвах, сопровождая их обильными слезами. А когда настал час отъезда, все отправились, вместе с провожавшими нас братьями, в ближний городок названием Дельфсхавн, где ожидал корабль. Так покинули мы славный город, служивший нам приютом почти 12 лет; но мы почитали себя пилигримами[22]{19} и не задерживали на нем взоров, но устремляли их к небесам, желанной своей отчизне, и это принесло нашим душам покой. На корабле все было готово; те друзья, которые не могли с нами ехать, пришли проводить; а кое-кто прибыл из Амстердама, чтобы с нами проститься. В ту ночь мало кто спал; она прошла в дружеских беседах, благочестивых размышлениях и иных выражениях любви истинно христианской. Наутро подул попутный ветер, и мы, вместе с некоторыми из провожавших, взошли на борт, где и произошло печальное расставание; и столько слышалось вздохов, рыданий и молитв, столько было каждым пролито слез и сказано слов, потрясавших сердца, что многие из голландцев, собравшихся у причала, тоже не могли удержать слез. Вместе с тем отрадно было видеть столь живые и искренние выражения горячей и непритворной любви. Прилив (который никого поджидать не станет) побуждал спешить тех, кому столь тяжко было уезжать; почтенный пастор наш преклонил колени (а за ним и все) и, проливая слезы и горячо молясь, поручил нас милости божией. Так простились мы, обнимаясь и плача, и для многих расставание это оказалось последним.

Итак, подняв паруса[23], при попутном ветре, прибыли мы вскоре в Саутгемптон, где ожидал больший из кораблей с остальными спутниками. После радостной встречи, взаимных приветствий и дружеской беседы принялись мы обсуждать общее дело и как его наилучшим образом выполнить; поговорили и с агентами об изменении в условиях. М-р Карвер оправдывался тем, что, будучи в Саутгемптоне, не мог знать, что именно второй посланец делал в Лондоне. М-р Кашмен отвечал, что делал лишь то, к чему вынуждаем был отчасти справедливостью, но более всего необходимостью, ибо иначе поездка не состоялась бы и многие были бы разорены. Он еще в начале известил обо всем других агентов, которые с ним согласились и предоставили ему действовать: получить деньги в Лондоне и переслать их в Саутгемптон, для закупок; так он и сделал, хотя сам он, да и некоторые из купцов, вовсе не считали, что закупать следует там. Известить лейденцев об этом изменении он не мог за недостатком времени; да и знал, что это их смутит и замедлит дело, которое и без того слишком затянулось; упущено благоприятное время года, и он опасается, что это дорого нам станет. Его объяснения никого однако не удовлетворили. Тут как раз прибыл из Лондона м-р Уэстон, чтобы проводить нас и подтвердить изменение условий; это мы сделать отказались, заявив, что, как ему хорошо известно, в первоначальном соглашении этих условий не было, и не можем мы их принять без согласия всех остальных, кто оставался. Более того, главные из оставшихся особо наказали нам не соглашаться. Этим он весьма оскорбился и сказал, что пусть тогда полагаются только на себя. И вернулся разгневанный, а с того и пошли между нами несогласиями хотя нам при отъезде не хватало для расчетов около 100 фунтов, он не выдал чеков ни на один пенни; пусть обходятся как сумеют. Так что пришлось для покрытия недостачи продать часть провизии, а именно 3–4 дюжины бочонков животного масла; без них легче всего можно было обойтись, ибо запасли его слишком много. И тут же написали купцам и другим пайщикам следующее письмо относительно спорных условий:

Авг. 3-го, Anno 1620.

Любезные друзья, сожалеем, что вынуждены писать к вам, ибо многих из вас ожидали здесь увидеть, но более всего из-за несогласий, меж нами возникших. Но коль скоро не можем с вами побеседовать, считаем нужным (хотя бы кратко) изложить важные причины несогласия нашего с условиями, которые Роберт Кашмен заключил без нашего ведома и согласия. И хотя сделал так, должно быть, с хорошими намерениями, это его ни в какой мере не оправдывает. Несогласие касается пунктов 5 и 9, о разделе домов и участков, владение которыми, как некоторым из вас хорошо известно, было одной из главных причин, среди многих прочих, побудивших нас к отъезду. Это признано было столь справедливым, что крупнейший из пайщиков (заслуженно нами уважаемый), когда сам предложил нам соглашение, записал и это условие; а мы один список с него послали вам, кое-что добавив; а так как обе стороны были с ним согласны, назначили день для взносов, и голландские братья внесли свою долю. После чего Фоберт Кашмен, м-р Пирс и м-р Мартин чисто его переписали и занесли в книгу, которую мы храним у себя;