И аз воздам - Ирина Чернова

Как всегда, долгая прогулка по оживленным улицам Делькора оставила меня практически без сил, но это было даже к лучшему — сбросилось лишнее напряжение, мысли в голове если и не оформились во что-то читаемое, то перестали доводить до исступления. Нельзя поддаваться панике, голова должна быть холодной и иметь ясность мышления. В дом Крайдена я вернулась уже более менее успокоившейся и от подступающей поначалу истерики не осталось и следа. Мирина открыла дверь, сухо кивнула в ответ на приветствие и скрылась где-то на первом этаже, а я поднялась в свою комнату, где ждало такое уютное кресло. Днем лежать я не привыкла даже дома, а вот посидеть с книжкой или наедине со своими проблемами — оно просто создано для этого!

Вытянув гудевшие ноги, я пыталась представить всю глубину болота, в которое я провалилась по самое немогу и возврата из которого не предвиделось. С этой мыслью еще надо было свыкнуться… когда есть хоть малейшая надежда, то мы живем ею, а когда впереди путь перекрыт наглухо, надо не умереть от отчаяния и дальше ситуация может развиваться двояко — или я должна пробивать себе путь домой или приспосабливаться для жизни здесь. Господи, дай мне терпение перенести то, что я не в силах изменить, дай мне мужество изменить то, что я не в силах перенести и мудрость, чтобы не спутать одно с другим… правда, существовал еще один выход, но на него я никогда не смогу решиться самостоятельно, поскольку один раз уже пережила этот ужас. Надо как-то справляться с ситуацией, держать себя в руках, как учила мама… Мама, как я могла забыть о ней?

Сидеть на кресле было невозможно, я вскочила и забегала по комнате, а в памяти проносились одна за другой картины с далекой родины и мама присутствовала на них так живо, как будто я только что простилась с ней у порога комнаты. За своими проблемами я совершенно забыла, что она в положении, что она скоро должна родить, а что с ней будет, если она писала или звонила мне и не получила до сих пор никакого ответа? Она же сойдет с ума, предполагая самое худшее, а в ее положении… ну что я за эгоистка, уперлась в свое… я должна ее как-то успокоить, чтобы она не металась вот так, как я сейчас, забыв обо всем на свете!

— Орвилл, мне нужна твоя помощь, — постучавшись, но не дождавшись ответа, я толкнула дверь в кабинет. — Срочно. Дело слишком серьезно и я очень прошу тебя помочь.

— Помощь? — Крайден отложил в сторону писАло. — Разумеется, я постараюсь… что от меня надо?

— Мне надо поговорить с мамой. Я не знаю как, но я должна заверить ее, что я жива и со мной все в порядке. Я очень… беспокоюсь за нее, у нее скоро будет ребенок, а если она пыталась связаться со мной и ничего не знает обо мне, то это грозит ей чем угодно, начиная от преждевременных родов и кончая сердечным приступом. Такого я себе никогда не прощу!

— Лерия, ты же знаешь, что я не могу…

— Можешь, Орвилл. Ты не можешь отправить меня назад, но можно сделать какой-то канал связи, можно послать мое письмо, оно же совсем маленькое!

— Прости, Лерия, — он покачал головой, — но я действительно не могу этого сделать. Не могу, Нейди меня забери!

— Нет силы? Хорошо, можно не материальную связь, ну хоть что-то можно придумать? Дайлерия общалась со мной и я слышала ее голос у себя в голове, это хоть возможно сделать? Я не прошу, чтобы это было долго, я постараюсь поговорить с мамой как можно быстрее, но мне это очень нужно, пойми! Орвилл, я очень тебя прошу, я умоляю тебя… ну пожалуйста… она же должна скоро родить, понимаешь? У нее на руках Танечка, а Юра ее так любит, что готов на все, лишь бы ей было хорошо… Орвилл, я прошу тебя, помоги!

Крайден молчал, но я уже различала его состояние, когда он молчит, потому что не хочет отвечать, а когда напряженно думает, прокручивая в голове варианты дальнейших действий. Молчание затянулось, но сейчас речь шла не обо мне, я здесь жива-здорова и даже болеть не собираюсь, а вот что там сейчас творится в Архипо-Осиповке, одна Айди знает! Ей, что ли, сходить помолиться? Может быть, чужое божество чужого мира поймет, о чем я ее прошу, не для себя прошу, а для той, которая родила меня и была мне ближе всех… как мне донести эту простую мысль до обитателей этого мира?

Переминаясь с ноги на ногу я ждала, когда Крайден наконец придет хоть к какому-то решению. Садиться в ожидании ответа мне и в голову не пришло, зато пришла мысль, что можно обратиться с этим в Совет. Да уж, на это они вполне способны, только вот наверняка назначат оплату за это и хорошо, если она не превысит мой долг Лиенвиру. В сущности, какая разница, сколько я уже буду должна? Если я не смогу сообщить маме о себе, то никакие деньги потом не помогут…

— Хорошо, Лерия. Я помогу тебе… до завтра это потерпит? Тогда жду тебя вечером.

— Спасибо, Орвилл.

Судя по всему, особых благодарностей он не ждал, потому что вид у него был мрачный и сосредоточенный, только рукой махнул, мол, иди. Кто их тут знает, как дело с этой самой силой обстоит? Может, заряжаться надо целую ночь или молитвы читать?

Местные верования я себе худо-бедно уяснила еще в первое посещение, но интересоваться подробностями не было никакого желания. Зачем мне было это надо, если я в буквальном смысле находилась в Лионии на чемоданах и полагала, что вот-вот отправлюсь домой после всех событий? Но жизнь повернулась ко мне здоровенной задницей и, возможно, настало время посетить эту самую Айди? Сидеть в своей комнате еще сутки в ожидании связи с мамой я не в состоянии, хоть проси местный аналог валерьянки, а так, глядишь, и прогуляюсь для отвлечения и посмотрю, что там за религия.

Сам храм был чем-то похож на буддистские — разве что не было такого разноцветья. Но у входа был портик, поддерживаемый круглыми пузатыми колоннами, широко распахнутые двери демонстрировали большое квадратное помещение с мозаичным кругом на полу и рядами витых колонн по обе стороны зала. На противоположной стороне напротив входа высилась здоровенная серая стела, на которой черной и белой инкрустацией был выложен круглый символ, носивший у нас в мире название Янь и Инь. Нет, не выложен… подойдя ближе, я разглядела, что в серую стелу был наполовину вделан шар, который крутился во все стороны и в соответствие с его движением черная и белая область перетекали друг в друга. Но граница между ними не была стабильна, она постоянно колебалась и по ней пробегала голубая ленточка яркого неонового цвета. Иногда шар замирал на секунды чтобы потом вновь начать свое бесконечное движение. Перед стелой, на полу, стоял низкий каменный стол, а справа и слева от него — каменные круглые чаши не менее полуметра диаметром, опирающиеся на невысокие ножки, составляющие с чашами единое целое. Левая — белая, правая — черная и над обоими дрожит воздух от жара, только вот огня почти не видно, потому что он находится на самом дне. Чем-то этот храм напомнил мне пещеру провидца в Рифейских горах, если вот на место шара поставить трон, а чаши заменить на жертвенники. Значит ли это, что сюда проникла философия из Китая? Вряд ли, скорее всего здешние обитатели пришли к тому же выводу, что и китайцы — нет в природе ничего чисто черного и чисто белого, все взаимосвязано и происходит постоянный круговорот. День сменяет ночь, после движения наступает отдых, а в конце любой жизни будет смерть. Женское и мужское начало и здесь объединено, как и у нас, а пробегающая яркая голубая ленточка — это та самая сила магии здешнего мира, которая у нас носит название ци.