И аз воздам - Ирина Чернова

— И про доход, который получите, — рявкнул за спинами некто красноносый, не вылезая, впрочем, в первые ряды, — а то будешь без единого дита сидеть!

— Дядюшка, — раздался звенящий девичий голос, — ну что вы все о доходе, Юргения не так глупа, чтобы выкладывать сразу все, что имеет! Пусть лучше пишет о подарках на день рождения!

— И о том, что ей преподнести на рождение первенца, — заметил кто-то из родни, — тут уж род Колейна не закроет глаза! Сами-то требовали для своей Арлетты, чтобы ее сразу же начали силой подпитывать, а здесь наверняка попытаются отвертеться!

— Вот пусть Колейн и делает это сам, — заметила дама в ярком желтом платье, — а то наша девочка будет лежать, а он гулять в свое удовольствие. Не выйдет!

— Пусть… пусть про обман запишет, а то… то… — задыхался в толпе почтенный старичок, опираясь на руку молодого парня, — чтобы… даже не мыслил…

— Точно, и про неосторожность обязательно надо включить, — парень уже вовсю разглядывал гостей напротив, широко улыбаясь двум девушкам, — особенно про сброс силы, если будет находиться в прямой видимости!

— А про диты, которые Юргении достанутся после смерти тетушки, про них не забудьте, только треть ему, — опять влез красноносый, — и чтобы делили в присутствии старших рода!

Я слушала эти пререкания и указания сперва с улыбкой, а потом буквально с ужасом, представляя себе, как чувствуют себя жених и невеста, над головами которых родственники обсуждают, как сохранить свое и выдрать чужое. Пройдя немного вперед, все-таки посмотрела на стол… ох ты ж мать… жених и невеста строчили, как пулеметы, стараясь успеть записать все, что летало над их головами и похоже было, что эти советы могут давать еще очень-очень долго! Букетик Юргении валялся на полу рядом со столом, но девушка не обращала на него никакого внимания, писала она быстрее, чем Колейн и только изредка встряхивала рукой, вытягивая голову и заглядывая в листок жениха в это время. Жрец, приветствующий молодых, стоял с раскрытыми ладонями на уровне груди, на которых необыкновенным светом горели два кольца и на его лице не отражалось никаких эмоций.

Слушать дальше было неинтересно, я потихоньку отошла в сторону и стала продвигаться к выходу, пока не наступила со всего маху на чьи-то ноги.

— Простите, я случайно.

— Да ясно, что случайно, — пробасили над ухом, — кто ж специально по ногам ходит? Ты от кого, от рода Колейна?

— Нет, я просто зашла сюда по пути домой, — повернувшись к обладателю баса, я с удивлением обнаружила, что это пожилая женщина в веселеньком полосатом платье, юбка у которого была собрана так густо, что топорщилась во все стороны и без кринолина. — И долго вот так будут обсуждать, что писать в контракте?

— А как же, — обрадовалась старуха возможности высказаться, — если что не напишет, так потом такие могут быть неприятности, не позавидуешь! Не просто же так все приходят в храм с обоих сторон, ученые уже! Опять же и про обман надо написать обязательно, чтоб никто на сторону не глядел, и про деньги, чтоб потом род не выкладывался… нет, если что случится, то помогут, о чем разговор, но зачем же все на самотек пускать? И чтоб муж не хотел устроить так, как только ему охота… ну, знаешь же, как это бывает, чужая юбка мелькнула, а он и рад стараться, хоть и своя жена куда краше!

— Ну да, бывает, — задумалась я, глядя на спектакль у стелы, — но ведь все равно обманет, если захочет? А если любви нет, то и контракт не поможет…

— Но-но, ты это брось, — старуха посуровела и погрозила мне пальцем, — нечего тут молодых смущать! Кому надо, тот и проследит, чтобы вели себя, как положено, вон, жрецы, думаешь, зазря для контрактов эти листы готовят? Потому и невеста с женихом собственноручно пишут все на них… а ты чего спрашиваешь-то, никогда не подписывала, что ли? А, да ты не маг? Ну, тогда все ясно… — протянула она уже презрительно, — потому вас и выгоняют почем зря мужики, что кроме как поклониться Айди да кольцо одеть, ничего и не делаете. Эй, — повернулась она к ближайшему мужчине из толпы, — а про землю-то написали?

Пользуясь тем, что старуха отвлеклась, я вышла из храма и вздохнула полной грудью, изгоняя из горла запах благовоний. Рядом шумели деревья, дул теплый ветер и ничего не напоминало снаружи о том, что происходило внутри. Кто там изгонял у нас торгующих из храма, Иисус Христос? На месте Айди я бы погнала всех вон, услышав то, что творится под серой стелой… или это должен был сделать Нейди?

К Орвиллу я намеревалась обратиться ближе к ужину, раз он определил мне это вчера, но Крайден сам постучался ко мне.

— Лерия, ты хотела…

— Да-да, я иду, — шитье полетело в кресло, — я думала, что ближе к ужину!

— Я уже готов, — по лицу опять было ничего не понять, губы сжаты и весь замкнулся, пропуская меня вперед. — Или лучше в твоей комнате?

— Мне все равно, лишь бы у тебя все получилось, — сердце подпрыгнуло и замерло в ожидании, а что я буду сейчас говорить маме? Понятно, что правду ей объяснять долго да и нужна ли ей эта правда со всеми подробностями, она ведь беспокоится, жива ли я и что у меня со здоровьем. Наврать можно много чего, но лишь бы она приняла это за чистую монету… во что у нас верят и о чем постоянно треплются по телевизору? Оттуда, кстати, мало кто возвращался, а если и были сбежавшие или недовольные, так интервью с ними до широкой публики не доходили. Ладно, попробуем, лица-то она все равно не увидит, а если и разревусь, то женщинам это простительно…

— Садись в кресло, расслабься и закрой глаза. Представь себе свою мать, думай о ней, представь, что ты находишься рядом с ней в одном доме, чувствуешь запах ее духов, слышишь ее шаги, видишь ее лицо…

Я предполагала, что Орвилл сядет рядом и все пойдет, как раньше, но он встал за спинкой кресла, сжав мне виски холодными ладонями и я почувствовала, как дрожат его пальцы. Ладони стали теплыми, потом горячее и горячее и голова между ними закружилась, несмотря на плотно сомкнутые веки. Темнота завертелась вокруг ведомого только ей одной центра, а потом превратилась в воронку и полетела куда-то, пронизывая острием то, что окружало ее. Оно не перестало быть темным, оно стало просто другим, теплым и очень-очень знакомым…

— Мама? Мама… это ты?

— Господи… Лерочка… не может быть, я слышу твой голос… где ты?

— Я здесь, мама. Я… пришла поговорить с тобой. Не пугайся, умоляю тебя, я жива и со мной все в порядке.

— Лерочка… девочка моя… если ты жива, то где ты? Я звонила тебе в Петербург не один раз, твоя трубка не отвечает, к телефону в квартире подходят какие-то мужчины и говорят, что ты тут больше не живешь… Юра попросил своего знакомого съездить к тебе, но ему даже не открыли дверь… Лера, я схожу с ума… так, как ты, говорят только…