Японская война 1905. Книга 9 - Антон Дмитриевич Емельянов

Рузвельт переглянулся с дочерью, а потом поспешил благожелательно кивнуть, соглашаясь с выводами Тафта. Значит, неделя… Он прикинул расстояние, которое придется пройти отходящим назад отрядам — да, примерно столько это у них и займет. Значит, или Макаров справится за это время, или… В любом случае, все будет кончено.

Глава 9

— Слушай, Рыжий, тебе не кажется, что янки успели нагнать сюда гораздо больше народу, чем мы ждали? — Панчик поправил накидку из серой ткани, скрывающую его от наблюдателей с американских аэростатов.

Поручик Кунаев поборол желание последовать его примеру: не было необходимости, потому что его накидка лежала идеально. Со стороны они просто еще две кочки, точно такие же, как и тысячи других в округе. Неприметные, ненужные, и чем меньше думаешь об этом, тем меньше и враг будет это делать. Потому что в разведке мысли тоже могут выдать. Слишком умные или слишком храбрые парни будут смеяться над этим, но правда в том, что иногда логика и гордость только мешают понять, как на самом деле устроен этот мир.

— Больше, — сухо ответил он вслух. — Надеюсь, остальные тройки смогут пробиться дальше и помочь.

Им вот не повезло. Наткнулись на патруль, потеряли в перестрелке связиста и застряли на полпути без шанса пройти дальше. Бывает. Как бы опытны они ни были, как бы ни продумали свой маршрут, иногда все зависит только от удачи. Слишком часто…

— Пушки начали работать. Десять, двенадцать батарей, почти пятьдесят орудий. Что думаешь, янки к югу города все свои оставшиеся силы стянули? — Панчику явно хотелось поговорить.

— Они понимают: если возьмем железную дорогу с возможностью разгрузки в городской черте, то это даст нам слишком большое преимущество.

— А сейчас оно у них. Собрали людей, собрали пушки, собрали силы в кулак. У нас вроде бы два бронепоезда в тылу успели снарядить, но хватит ли…

— Да, я видел, как на кораблях подвозили броню для усиления составов прямо на месте.

— Нормальный поезд из такого не собрать. Стандартная рама слишком много лишнего веса не потянет.

— Защитить от мелочи хватит, а так — все равно главная сила бронепоезда в движении. Построим рокадные дороги, день-два, и все эти американские батареи замолчат.

— Но… — Панчик поджал губы. — Есть ли у нас эти два дня?

— Янки не меньше недели будут подтягивать силы с Огайо, — напомнил Кунаев.

— Неделю для пехоты со снаряжением… А если они рискнут пойти налегке? Хотя бы часть сил так отправить? Или кинуть вперед броневики — у них их немного, но и у нас тоже! Или… Ты разве не слышал, как в каждой деревне на нашем пути болтали, что Першинг послал на помощь Сент-Луису целую дивизию?

— Если честно, не думаю, что это правда. У них в Калифорнии все слишком непросто, чтобы так разбрасываться силами.

— Говорят, что Крамп примкнул к демократам. Эта подмога — не столько военная операция, сколько жест поддержки. Часть офицеров в окружении Першинга на их стороне и делом доказывают это.

— Все равно слишком подозрительно.

— Об этом все говорят. Столько людей просто не может ошибаться… — Панчик начал очень убедительно, но на середине фразы споткнулся и резко выдохнул. — Поезд!

Впрочем, Кунаев и сам увидел, как из-за холмов в тылу русских позиций показался набравший скорость тяжелый состав. Закованный в сталь локомотив, оружейные платформы и ничего лишнего. Все собрано только для одного дела, для одного рывка.

— Не может быть, — выдохнул Кунаев.

— Они хотят повторить Дашичао! — понял Панчик.

Рыжий сразу вспомнил тот эпизод начала войны с японцами. Тогда генерал Макаров только набирал свою славу, и их будущий союзник, Хикару Иноу, направил в их сторону поезд-самоубийцу. Он должен был ворваться в глубину русских позиций, посеять вокруг себя хаос… Но они смогли остановить его. А американцы? Смогут?

Да им это было просто не нужно!

— Без шансов же! — Панчик расстроенно тер лоб. — Половина путей уже разобрана! Что этот поезд сможет? Прорваться? Никак! Возможностей для маневра? Тоже нет! Просто остановиться под прямой наводкой пушек янки?.. Вот это пожалуйста, но это же верная смерть, которая ничего не даст!

— Подождем, — Кунаев сжал зубы.

Возможно, этот маневр казался глупостью. На первый, на второй, даже на третий взгляд. Но там, в тылу, прорывом обороны Сент-Луиса руководил лично генерал Макаров, и он успел приучить всех, что ничего не делает просто так. Раз он направил этот поезд, значит так надо…

И янки думали так же! Несмотря на то, что эта атака была для них совершенно не опасна, они открыли огонь по поезду из всех орудий. Скрытые позиции, правда, не показали, но вот уже известные начали накрывать вагоны и локомотив уже через десять секунд. Вот хвост состава повело в сторону, стаскивая и остальные вагоны с путей, но сцепки не выдержали, разорвались, и уцелевшая часть поезда продолжила путь.

На мгновение появилась надежда, что он все же сумеет прорваться. До конца еще неразобранных путей, а потом по инерции… Почему нет? Очередной снаряд разнес рельсы прямо перед поездом. Разогнанный, объятый дымом локомотив словно лошадь встал на дыбы. Немножко чуда? Нет! Под жуткий срежет поезд сорвался с железной дороги, и задние вагоны, нагоняя передние, начали сбиваться в огромную кучу из стали и пламени.

— Даже хуже, чем у японцев! — выругался Панчик. — У тех из рухнувших вагонов тогда хоть прикрытие для наступающих получилось, а тут… Ничего!

Кунаев кивнул. Бесславная смерть — поезд даже не успел ни разу выстрелить. Только затих и чадил, наполняя медленный вечерний воздух плотным и почему-то белым дымом. Дымом, которого было что-то уж слишком много для обычной случайности. Оба разведчика поняли это одновременно и переглянулись. На губах у них мелькнули улыбки.

Все только начиналось.

* * *

— Первый этап завершен, — я ходил между наблюдательной позицией и картой, сравнивая ощущения от увиденного в миниатюре и вживую. — Сколько поезд не доехал?

— Двести метров до расчетной точки, — Брюммер улыбался, чего за ним после Мемфиса не замечали. Все-таки возможность почувствовать себя на пару шагов впереди противника добавляет настроения.

— Бочки со смесью Ершова?

— Подожжены, — артиллерист на мгновение замер, потом оценил обстановку и решился на лишний вопрос. — А все-таки, а кто такой этот Ершов?

Я уже в который раз сделал вид, что мне некогда отвечать. Невежливо, конечно, но а что тут скажешь? Что Ершов — это русский офицер времен Первой Мировой в моем времени, и что его придумка со способом создания дымовой завесы из нашатыря