Седов - Семен Нагорный

Но за весь следующий день удалось пройти только 40 сажен. Пролив был, как погреб, набит льдом.

24 сентября в 4 часа утра Седов возобновил борьбу со льдами. Она была безрезультатна.

Он пытался пробиться 25 сентября, но так же безуспешно. Все эти дни свирепствовал шторм.

Только 26-го утром открылся канал чистой водой – льды разбило штормом и унесло в море. «Фока», наконец, поплыл. Многие надежды возрождались в эти часы, когда корабль экспедиции полным ходом, под парусами бежал по узкой полынье в сторону полуострова Панкратьева.

Но очень скоро пришел конец и полынье и надеждам, с ней связанным. Вечер застал «Фоку» на якоре в бухточке близ панкратьевского берега. Всю ночь падал снег, гудел сердитый ветер. Утром путешественники увидели высокий и обрывистый берег, окутанный пушистым снегом, из-под которого лишь кое где чернели скалистые выступы, увидели сплошную зимнюю равнину вокруг «Фоки» – старик был недвижим, и снасти его присыпало снегом, как сединой.

Зима. Ровно месяц назад экспедиция покинула Архангельск.

Миновал еще день, и Седов объявил в кают-компании:

– Здесь экспедиция будет зимовать.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

НЕ НА ЮГ, А НА СЕВЕР

Мыс Желания надо подвинуть приблизительно на семь верст к югу и на две версты к востоку, – теперь уже не его, а мыс Карлсена следует считать самой северной оконечностью Новой Земли. Почти на двенадцать верст к югу надо переместить мыс Большой Ледяной. Новое место займет и мыс Утешения – он отойдет к западу на две с половиной версты и к югу на три с половиной. Мыса Литке вообще не будет – теперь это уже не мыс, а остров, и находиться ему надлежит на десять верст восточнее и на одну версту севернее пункта, где до сих пор был обозначен мыс. Наконец, мыс Обсерватория: его истинное место на семь верст севернее и на девять с половиной верст восточнее… {47}

Таковы в грубых чертах изменения, нанесенные Седовым на карту в результате его санного похода вокруг северо-западной оконечности Новой Земли.

Потерпев тяжкое поражение на пути к Земле Франца Иосифа и, будучи вынужденным зимовать, вопреки первоначальным планам, на северо-западном берегу Новой Земли, на несколько градусов южнее пункта, намеченного для старта полюсной партии, – Седов объявил в одном из своих приказов, что «нет худа без добра», и немедленно приступил к планомерной и энергичной исследовательской работе. Он помнил о конечной цели своей экспедиции и в начале зимы как-то высказал мысль о возможности пешего похода на полюс непосредственно с Новой Земли. Практически такую задачу он перед собой, конечно, и не ставил, однако сознавал, что вынужденная зимовка означает потерю не только времени, но и ресурсов – физических и моральных ста, продовольственных запасов, снаряжения и собак. Это волновало его, и он невольно искал возможных способов избегнуть задержки на Новой Земле. Итти без промедления на север – это очень соблазнительное, но, несомненно, бессмысленное предприятие. Он очень скоро освободился от этой промелькнувшей в сознании мечты и приступил к осуществлению целей, лежавших в пределах практической досягаемости.

Установив с точностью до нескольких секунд астрономическое положение бухты Святого Фоки, произведя в первые же дни зимовки мензульную съемку[17] окрестных берегов, Седов убедился, что существующие карты этой части Новой Земли грубо ошибочны. «Фока» стоял у самого берега, а по картам выходило, что он в открытом море. Нужно было выяснить, насколько действительные очертания берегов не сходятся с картой. Для этого уже 17 октября 1912 года Визе, Павлов и матрос Шестаков отправились в первый санный поход – к полуострову Адмиралтейства.

Седов издал по этому поводу приказ и снабдил начальника партии Визе подробной инструкцией. «Сегодня партия географа Визе, – писал он, – отправляется в отдельную экспедицию к полуострову Адмиралтейства в составе геолога Павлова и матроса Шестакова. Это первая наша серьезная и далекая экскурсия, связанная с большими трудами и лишениями… Пожелаем счастливого пути и скорого благополучного возвращения дорогим товарищам и отважным путешественникам. Уверены видеть их здоровыми, бодрыми и с успехом дела…»

Метеорологическая станция в бухте Святого Фоки.

В инструкции Седов излагал во всех подробностях задачи похода, перечислял, какое снаряжение и продовольствие должно быть взято, указывал количество упряжных собак, намечал места, в которых следовало сделать астрономические пункты, где начать опись. «В случае, если вам не поблагоприятствует погода и из-за этого затормозится работа, то не огорчайтесь этим обстоятельством и скорее возвращайтесь обратно домой, хотя бы программа и не была выполнена. Позднее время и суровые зимние погоды послужат оправданием ваших действий… Забота о личном здоровье и о здоровье ваших спутников составляет один из главнейших пунктов программы путешествия» {48}.

Такие и еще более подробные инструкции вручал он и впоследствии всем участникам экспедиции, когда они покидали базу.

Экскурсия Визе к полуострову Адмиралтейства не была удачной. Дорога в это время года оказалась непроходимой.

Наступила полярная ночь. Еще никто после Баренца не зимовал так далеко на севере Новой Земли. Седов со своими спутниками наметил план исследовательских работ, который мог быть осуществлен только весною. В зимнем сумраке нельзя предпринимать далеких путешествий на собаках.

Обширная программа открывала перед экспедицией заманчивую перспективу осветить темные места в существующих представлениях о Новой Земле, добыть точные научные сведения о таких районах, которые никогда никем не посещались, а также исправить ошибки славных предшественников Седова – Литке, Пахтусова и других.

В декабре Седов решился на опасное предприятие. Ему не сиделось на месте, он нетерпеливо искал случая действовать. Ждать весны было долго. Предвидя, что во время похода к мысу Желания много времени придется затратить на определение астрономических пунктов, он решил сделать предварительную экскурсию к мысу Литке и установить его точное положение, чтобы весной от этого пункта сразу же начать хронометрический рейс.

Седова сопровождали Григорий Линник и Иоганн Томиссар. В первый же день путники ощутили все приятные свойства зимнего похода. Началась метель, ветер валил с ног, залеплял лицо снегом. С трудом поставили палатку, легли выжидать. Только в полдень следующего дня ветер стих. Собрали нарты, двинулись дальше. Шли весь вечер и ночь при лунном свете. Удалось пройти около 25 верст. Лагерь разбили близ оконечности какого-то мыса, который приняли сначала за мыс Литке. Отдохнув, убедились в своей ошибке и только через три часа пришли к цели похода. Ночь была звездная, видимость на редкость хорошая; поэтому, не откладывая, сейчас же соорудили знак, и Седов произвел астрономические определения. Только тогда занялись палаткой, согрели;на примусе обед и легли спать. Собаки, как всегда, устроились возле палатки, с подветренной стороны. Они спали, зарывшись в снег, друг на друге. Только Варнак – умный пес с длинной золотистой шерстью – приобрел себе привилегию спать в палатке. За это он платил людям собственным теплом – лежа он согревал им ноги. Варнак, пожалуй, лучшая собака в своре. Никто усердней его не тянул нарты. Ленивых собак ставили в упряжке рядом с ним – он их воспитывал собственными клыками. В частых драках он принимал своеобразное участие. Когда две собаки грызлись, он сидел в стороне с видом полного равнодушия. Но стоило одной какой-нибудь одержать в драке победу, как Варнак стремглав налетал на нее, сбивал ее с ног и начинал трепать. Тогда вся свора устремлялась на лежачую, но в дальнейшей расправе Варнак уже не принимал участия – он отходил в сторону и снова был как будто равнодушен.

Седов проснулся от неистового лая, который подняли собаки. Пришлось встать. Погода переменилась – бешено ревела снежная вьюга. Трудно было разглядеть, что происходит в десяти шагах от палатки, в темноте, откуда доносился визг и лай собак. Ружье было только у Седова, у Линника – нож, у Томиссара – топор. Матросы не отступали от начальника. Седов приблизился и разглядел огромного медведя, вступившего в драку с собаками. Седов выстрелил. Медведь зарычал, повалился, но снова встал и побежал. Седов, Линник и Томиссар помчались за ним. Разъяренные собаки вскоре окружили медведя, заставили его остановиться. Седов опять выстрелил. Зверь упал, собаки бросились его рвать. Но в медведе еще была жизнь. Он поднялся, стряхнул собак и заковылял дальше. Только третьей пулей он был убит. Тогда путешественники притащили нарты, впрягли, в них собак и поволокли тушу медведя к палатке.

Седов намеревался пройти еще дальше к северу. Поэтому, разделав медведя, задние окорока погрузили на нарты, а все остальное спрятали в снежную избушку, которую тут же и соорудили.