Живая вода - Юлия Александровна Лавряшина

На этот раз Арсений слетел по лестнице в два прыжка, хотя за это время она не стала положе и светлее. Уже спустившись, он подумал: а неплохо было бы сломать ногу и устраниться от того, что звало и пугало. Неуместная везучесть разозлила его еще больше. Арсений бросился к дальней стене, больше не боясь шагнуть в темноту, которая скрывалась за ней.

Глаза еще не успели привыкнуть, и он двигался почти вслепую. Кажется, ударился, не рассчитав расстояния… Да, наверняка именно так и было и он потерял сознание… А чем еще объяснить то, что увиделось ему? Вошло и осталось так глубоко – не изгнать, не вытравить…

– Зачем они притащили их в Сибирь?! Январь же! Это просто издевательство какое-то…

– Давай уйдем. Не надо тебе смотреть на это.

– Мы уйдем, а они-то останутся! Этот тигр сейчас упадет замертво, он мечется по клетке уже целый час!

– Он так греется.

– Я знаю, что греется. Это нормально, по-твоему?

– Кто говорит, что нормально?

– Тигры здесь не живут, и незачем везти их сюда среди зимы! Привозили бы свой зооцирк летом… И при чем здесь вообще цирк? В чем представление? В том, как он бьется о прутья? Даже волки не знают, куда деться от этого холода. Господи, надо что-то делать!

– Что? Хочешь, я дам в морду директору? Это я могу.

Ее вдруг осенило:

– Надо заплатить им! Отдать выручку… Как ты думаешь, сколько они собирались тут заработать?

– У нас с тобой столько нет.

– У нас-то, конечно, нет…

– Предлагаешь поискать спонсоров? Что-то я слабо себе это представляю… Ты готова пойти с протянутой рукой?

– Знаешь, я училась в школе с одним типом… Говорят, у него сейчас казино. Это ведь значит, что он разбогател? Может, ему уже захотелось сделать доброе дело?

– Он… Он ухлестывал за тобой?

– Вроде нет, – удивленно протянула она, потом рассмеялась. – Ты ревнуешь?

– Да. Зверски. Давай лучше я побью директора?

Она прижала к его красной, тугой от мороза щеке неожиданно теплую руку:

– Не беспокойся. Мы же вместе пойдем! Туда, в казино. По отдельности у нас никогда ничего не получится.

«Я должен позвать ее», – подумал он прежде, чем окончательно пришел в себя.

Сев на полу, Арсений осторожно потряс головой и ощупал ее. О ком это он? Что за люди опять ему привиделись? Почему никак не разглядеть их лиц? На них будто карандашная штриховка… А голоса, входя в память, сразу оказываются разложенными на несколько, как в музыкальной партитуре. У Арсения был не настолько хороший слух, чтобы выделить основные партии.

Его все настойчивее охватывала странная уверенность в том, что одним из этих двоих – драчливым и ревнивым – был он сам, хотя Арсений точно знал: ничего подобного с ним не происходило. Разве он мог бы забыть такое?

«Может, это синдром авторства? – попытался понять он. – Разве писатель не ощущает себя любым из героев, когда придумывает свою историю? Правда, не похоже, что я придумываю ее… Но может, и Чехову тоже мерещились какие-то люди, в одном из которых он угадывал себя… Или во всех сразу. А он ведь был здравомыслящим человеком!»

Он продолжал ловко увиливать от мысли о Кате, норовившей ворваться в его сознание. В этом уже таилось противоречие, ведь на ту Катю, которую он узнал, было не похоже, что она вообще способна куда-нибудь врываться.

«Это Наташка меня с толку сбила, – сердито подумал Арсений. – Неужели правда? Кенгуру… Вот не подумал бы. Если только вмерзшее в лед ископаемое сумчатое…»

Очутившись в своей комнате, он растерянно огляделся:

– Вот черт! Что она со мной сделала?

Его уже лихорадило от желания пойти к Кате… Натягивая короткую меховую куртку, он продолжал уговаривать себя: «Да просто загляну! Шел мимо… Она ведь сама сказала, где работает. – И запоздало пожалел: – Надо было все же выпить вчера. А то просидел букой весь вечер».

На самом деле Арсений вовсе не сидел букой, он даже потанцевал с обеими. Катина спина была напряжена, точно от Арсения исходила какая-то угроза, которой она сопротивлялась. «Угроза? От меня?» От удивления он вдохнул глубже обычного, и холод спазмом перехватил горло. Уже не впервые под Новый год зима начинала с людьми войну на победителя и неизменно проигрывала.

Заглядывать, как Наташа, через витрину Арсений не стал. Днем его могли заметить, и тогда он выглядел бы идиотом. Дверь подалась, преодолевая сопротивление теплого воздуха. Он будто втягивал ее внутрь, и Арсений, развеселившись от этой короткой схватки, озорно подумал: «Сейчас меня засосет эта гигантская росянка – пискнуть не успею!»

Проскочив в зал, он улыбнулся царившему там вечному лету, которое, оказывается, можно создать своими силами. И увидел Катю. Она смотрела на него с замешательством и явно не могла поверить собственным глазам.

«Неужто после подвала я и сам стал похож на призрака?» – Арсений сделал все, чтоб насмешка не выступила на губах.

– Здравствуйте, – произнес он совсем тихо, чтоб она сразу почувствовала себя заговорщицей.

И без того тонкое Катино лицо вытянулось.

– Не ожидала вас увидеть… так скоро. Без заячьего костюма вас и не узнать. Сбросили шкурку?

– А вы, говорят, когда-то выступали в роли Кенгуру? – брякнул он, обидевшись.

Катино негодование было сродни возмущению Мэри Поппинс, которой сказали, что она «пляшет»:

– Я?! Кенгуру? Что еще за выдумки?

«Я так и знал! Это же видно… Разве такая способна?»

– Наташа сказала, – пролепетал он, чувствуя себя нашкодившим первоклассником.

– Ах, Наташа! Вы это зашли узнать?

– Не… не только. Да нет, я уже понял, что это невозможно.

– Что – невозможно?

– Ваша помощь. Это Наташа сбила меня с толку! Она убедила, что вас это может заинтересовать.

– Да что – это?!

Арсений вздохнул. Теперь ему казалось неловким даже упоминать о том, что совсем недавно так его радовало.

– Подземелье Ужасов.

– Что?

– Я решил сделать его в подвале нашего кафе.

Кажется, ему опять удалось ее удивить. Арсений с надеждой подумал, что хоть вопросами сможет продырявить непроницаемый Катин скафандр.

– Вы тоже работаете в кафе?

– А я не говорил? У нас огромный подвал. Получился бы чудный аттракцион… Но одному мне не спра…

– Вы правы, – холодно перебила Катя. – Это действительно не может меня заинтересовать.

– Совсем?

Он услышал свой упавший голос и ужаснулся. Катя посмотрела на него с неожиданным любопытством:

– Ну, если только в качестве чистой фантазии. А вы поверили, что я могу полезть в какой-то подвал? Зачем?

«Зачем, Арни?»

Вздрогнув, он посмотрел на нее с испугом. Нет, конечно, она не произносила того имени,