Живая вода - Юлия Александровна Лавряшина

на торгующих газетами женщин, которые зябко переминались, но не решались появиться в центре города в валенках. Наверное, много лет назад каждая из них тоже ждала, что кто-то принесет ей цветок за пазухой… А может, продолжала ждать и сейчас.

Отступив за раскрытую дверь магазина, откуда веяло теплом и шел запах сдобы, Арсений всматривался в их лица с новым для себя жадным любопытством и чувствовал, как нарастает в нем и наливается несокрушимостью желание сотворить радость: «Это ведь моя работа!» И хотя без заячьего костюма он был как гонщик без шлема, то, что ему захотелось сделать, должно было произойти именно сейчас.

Покрепче прижав свою хризантему, Арсений вошел в магазин и отыскал цветочный киоск. «Не у Кати же покупать!» – Он усмехнулся и кольнул себя лепестками.

– Мне, пожалуйста, четыре розы. Красные. – Он решил, что другие будут греть меньше. – И не надо упаковывать.

Продолжая орудовать одной рукой, Арсений взялся за колючие стебли и огляделся. «Идеально подошел бы, конечно, Ричард Гир или Бандерас, – насмешливо подумал он. – Но придется использовать отечественный материал…»

– Минуточку, – деловым тоном сказал он высокому мужчине в длинном пальто. – Я из губернаторской службы социальной защиты. Мы проводим акцию «Нежданная радость».

С опаской взглянув на его спрятанную под куртку руку, мужчина неожиданно тонким голосом спросил:

– А я тут при чем?

– Я попросил бы вас взять розу и подарить одной из женщин, торгующих на улице газетами, – сурово пояснил Арсений. – Любой. Скажите ей: «Счастья вам!»

– И все? – Пожав плечами, мужчина взял розу и пошел к выходу.

Арсений весело крикнул ему вслед:

– Не вздумайте бежать! Я догоню вас в два счета.

Быстро подойдя к большому окну, он проследил, как, секунду поколебавшись, тот приблизился к самой молодой из продавщиц и протянул розу. Она смотрела на него, не понимая, но ничего не спрашивала. Впихнув цветок ей в руку, он оглянулся на магазин и пошел прочь так быстро, словно не одарил кого-то, а ограбил.

Девушка все еще держала розу в вытянутой руке, не решаясь даже поднести ее к лицу. Товарки поглядывали на нее с непониманием, которое грозило перерасти в зависть, если Арсений не поторопится. Уже не выбирая, он схватил за рукав парня, больше похожего на пекаря, чем на принца, и наспех повторив легенду, направил его прямиком к той, что тоже походила скорее на сварливую бабушку принцессы.

Следующим был напоминающий чиновника господин, который оказался единственным, кому необходимо было выяснить цель проводимой акции.

– Создать положительное энергетическое поле, – не моргнув глазом выдал Арсений. – Это особенно важно сделать на временном рубеже. Скоро Новый год…

Последним пошел он сам. Едва появившись в дверях, Арсений увидел глаза, которые ждали и умоляли. Они безмолвно кричали от страха.

«Как это больно, – понял он, – оказаться единственной, кого обошло чудо».

– Почему вы их нам дарите? – пролепетала продавщица и торопливо стянула толстую вязаную варежку.

– Потому что это приятно, – сказал Арсений. – Очень приятно дарить женщинам цветы…

Ему не особенно хотелось это делать, но надо же было чем-то искупить то, что она стала последней. Арсений взял ее руку, плотную и шершавую от мороза, наклонился и поцеловал. Потом пошел прочь, не оглядываясь, но чувствуя: она провожает его взглядом.

«Теперь она будет ждать, – наконец понял он смысл того, что сделал. – Это, конечно, никогда не повторится… Но как бы там ни было… Это ожидание… Оно окрасит ее жизнь. В теплый цвет».

Прежде чем второй раз за день шагнуть в цветущий Катин Эдем, он подумал: наверное, не очень честно было пытаться подкупить судьбу, использовав этих женщин, которые наверняка засушат свои розы и будут годами держать их на виду в дешевых керамических вазочках. И сказал себе, что подстраховаться все же не мешало…

Кати в зале не было. Холодно кольнув в грудь, цветок вывел его из оцепенения. Шагнув к продавщице, Арсений сипло спросил: «А где…» и закашлялся.

– Вы к Екатерине Павловне? – Узнав его, она как-то двусмысленно улыбнулась. – Пройдите к ней в кабинет. Вот сюда, пожалуйста…

На ходу расстегнув куртку, Арсений достал цветок, потом снова спрятал, решив, что если Катю скривит от одного лишь вида его самого, то нечего и задаривать ее.

– Что ж сердце-то так бухает? – жалобно пробормотал он, остановившись перед дверью с искомой табличкой.

Едва удержавшись от того, чтоб заглянуть в замочную скважину, Арсений постучал и, услышав невнятный возглас, вошел, но тут же едва не шагнул обратно. Его оттолкнуло Катино движение. То, как она отшатнулась от мужчины, по-домашнему сидевшего на краю ее рабочего стола.

– Да? – произнесла она жестяным голосом и посмотрела мимо Арсения. – Вы ко мне?

– Я ошибся… дверью… Извините.

Ему хотелось броситься бегом, чтобы попытаться оторваться от увиденного, отделить его от себя. Он дошел до двери магазина, но, спохватившись, вернулся и достал свою хрустальную хризантему.

– Передайте, пожалуйста, Екатерине… Павловне… когда она… освободится, – по одному выуживая слова, сказал Арсений продавщице и зачем-то повторил: – Пожалуйста.

И вдруг поймал взгляд, удививший его тем, что был… узнающим. Женщина, которой он не помнил, смотрела на него не дольше нескольких секунд, но у Арсения возникло странное чувство, будто она знает не только его самого, но и о нем нечто такое, что не лежало на поверхности.

Когда она повернулась и ушла, так и не выдав словами того, что ей было известно, и очень ровно держа спину, Арсений тихо спросил у продавщицы:

– Это кто?

Она оглянулась с заметной опаской:

– Директор.

– А… а где ее кабинет?

На ее двери значилось полностью: «Колосова Лилия Сергеевна». Улыбнувшись еще за порогом, Арсений так и вошел в кабинет:

– Здравствуйте, Лилия Сергеевна! – и сел, решив, что приглашения может и не дождаться.

– Вы ведь к Кате пришли? – Она не удивилась, увидев его.

«И это знает? Или только это и знает?» – Ему не нравилось чувствовать себя как на ладони.

– Пришел. И ушел. Там занято.

– Все ясно. И вы решили зайти туда, где свободно.

– А что, здесь тоже занято?

Она немного помедлила:

– Нет. Свободно.

«Это приглашение?» – Арсений подумал, что ничего не имел бы против. Он сделал «хитренькие глазки»:

– Это хорошо! А до скольки вы работаете?

– До пятидесяти пяти. Потом – на заслуженный отдых.

Арсений с облегчением рассмеялся: «С ней будет просто». Он гнал прочь любые сравнения с Катей, но то, как расслабились мышцы, говорило само за себя. Никакого напряжения, никаких усилий. Все просто и понятно.

Ему не хотелось разбираться, не обидой ли рождена та поспешность, с которой он рванулся за этой простотой. Только мелькнуло в мыслях, что