Живая вода - Юлия Александровна Лавряшина

Он не мог пожаловаться, будто у него нет такого человека, ведь была жива его мама… Но ее прикосновение было другим, не тем, какого ему хотелось. «Я за этим иду?» – Ему было так боязно, что он то и дело глупо усмехался.

Возле Катиного подъезда он перехватил девочку, взгляд которой показался ему рыскающим. Вытащив единственную купюру, оказавшуюся в кармане, Арсений показал ей:

– Хочешь на шоколадку?

– Не хватит, – с ходу подсчитала она. – Еще надо.

– Может, наскребу. – Он вытащил из кармана мелочь. – Руку можешь не тянуть, потом отдам.

– А чего надо делать?

Девочка оглянулась: возле соседнего подъезда переминались за разговорами старушки, так что этого странного человека особенно можно было не бояться.

Арсений перешел на деловой тон, который должен был успокоить и ее, и его самого:

– Поднимешься в восьмую квартиру и…

Притаившись на площадке первого этажа, он услышал, как открылась Катина дверь и голос девочки, мгновенно став жалостливым, как у побирушки, протянул:

– Тетенька, у вас никого из мужчин нету дома? Папе машину подтолкнуть, не заводится…

– Нет, девочка, – отозвалась Катя. – Мужчин у меня нет.

Арсений едва не завопил: «Сейчас будет!» – и потряс стиснутыми кулаками. Девочка оказалась возле него быстрее, чем захлопнулась дверь. Он без возражений высыпал мелочь в подставленные ладошки. «Волшебного слова номер два» она дожидаться не стала.

Рассчитав, что Катины окна выходят на другую сторону, он прямо у подъезда скатал небольшой снежный ком, несколько угловатый, но прочный, и бегом занес его на второй этаж. Стараясь производить как можно меньше шума, Арсений похлопал его, пытаясь сгладить углы, а к некоторым прижал ладони, надеясь растопить. От холода заныли кости, и пришлось подуть на руки.

Когда он опять выскочил во двор, второй шар был уже готов. Тычком подняв со лба шапку, его недавняя сообщница смущенно хмыкнула:

– Это вы сюрприз ей, да? Вы прям как наша учительница… Мама говорит, ей ничего не платят, а она все еще чего-то выдумывает… Зачем, а?

– Так веселее. – Он выглядел скорее испуганным.

Они вместе затащили по снежному кому и составили их один на другой, аккуратно слепив. Больше всего Арсений боялся, как бы не вышла какая-нибудь соседская старушка, у которой наверняка оказался бы пронзительный голос. Когда девочка сбежала вниз, Арсений обмотал снеговика своим шарфом и надел шапку. Вместо носа он воткнул шариковую ручку, а глаза сделал из оставшихся монеток. Вид у снеговика вышел ошалелым, но смешным.

– Ну давай, малыш, – выдохнул Арсений и прислушался, как незнакомо обмирает сердце.

Он нажал на звонок и бросился по лестнице, стараясь прыгать с носка на носок. Когда Катя открыла дверь, Арсений прижался к стене на площадке первого этажа, которую уже начал обживать. Сверху тихо осыпался смех, похожий на тот завороженный собой снегопад, который утром накрыл их город. А может, и весь мир…

Катя негромко позвала:

– Арсений! Вы здесь?

Он так и задохнулся: поняла! Зовет…

Через перила свесились медовые волосы:

– А, вот вы где! Поднимайтесь.

Когда он взлетел на второй этаж, Катя строго сказала:

– Он же растает, и тут будет настоящий потоп.

– Он вам не понравился?

Арсений опять почувствовал себя первоклассником. Когда-то он нарисовал портрет первой учительницы и принес ей, ликуя от неизведанного до сих пор ощущения переполненности любовью. Она сказала, что ему не стоит и пытаться рисовать людей, и забыла рисунок на парте.

– Нет, понравился. – Катя улыбнулась. – Лупоглазый такой… А где у него рот? Вы забыли… Погодите…

Она на минуту скрылась за дверью и вынесла красный цветок, похожий на маленькую гвоздику.

– Вот. – Она воткнула цветок в то место, где подразумевался рот. – Теперь он похож на валета из старой колоды.

– Как вы догадались, что это я его слепил?

– Изо всех моих знакомых больше на такое никто не способен.

Решив, что терять уже нечего, Арсений спросил напрямик:

– И ваш жених?

– Борис? Ему такое просто в голову не придет…

«Ее это нисколько не радует!» – возликовал он.

– Светлая у него голова!

Резко обернувшись, Катя обдала его тем холодом, что он успел ощутить уже не раз:

– Вы унесете его или нет? Он уже тает.

– А я… – Он сбился и начал снова: – А я могу потом подняться? Без него, конечно.

– Можете. – Это прозвучало уже почти по-человечески.

Одним махом оторвав снеговику голову, Арсений побежал вниз, прислушиваясь: уйдет Катя или нет. Но когда он вернулся, она все еще стояла у двери, держа его шарф.

– Я сторожу его. Чтоб никто не обидел. Он и так уже по вашей милости головы лишился…

– Я быстро!

Его разобрал смех: здоровый мужик бегает с большими снежками по лестнице. Но поднявшись в последний раз, убедился, что Катя и не думала смеяться.

– Я устроил целое представление, а вы даже не улыбнулись. Неужели совсем не смешно?

– Смешно, – ответила она, заставив Арсения пожалеть о том, что он вообще об этом спросил.

«Это ледяная глыба, а не женщина, – заскулил он про себя. – Что ж меня заклинило на ней?»

В квартире у нее оказалось на удивление тепло и пахло выпечкой.

– Это было смешно, – с запозданием в пять минут сказала Катя. – Только с вами мне почему-то не хочется смеяться. Да вы проходите в комнату… Мне все кажется, – она поежилась, – что от вас исходит… какая-то угроза.

– Угроза? От меня?! Да что вы!

Улыбка только зародилась на ее губах и соскользнула вбок.

– Я понимаю, что это похоже на бред, – призналась Катя. – Но стоит вам появиться, и я слышу сигнал опасности.

– О господи… Может, мне уйти… если так?

И вдруг увидел свою хрустальную хризантему. У него против воли расползлись в улыбке губы, и Катя оглянулась.

– Да, я взяла ее, – признала она без смущения. – Борис и не заметит, что она вдруг появилась.

– Ее можно не заметить?

– Некоторые ухитряются не заметить, как зацветают яблони. Ходят мимо и не видят.

– Так он из таких?

– Пирог! – внезапно вспомнила Катя.

– Как вовремя, – шепнул он ей вслед.

Арсений пошел за нею на кухню, запоминая приметы ее дома. Среди них были книги, которые любил и он сам, и вещички из дерева, пара морских ежей и бусы из крошечных ракушек. То, что он видел здесь, не было настолько вызывающе женским, как в Лилиной квартире. Здесь вполне мог жить и мужчина… Который, например, купил этот миниатюрный парусник в элегантной формы бутылке с британским флагом. Не решившись спросить («Не Борис же на это позарился!»), Арсений поискал глазами фотографии. Но их не было. Только сейчас он понял, что у него самого тоже нашлись бы