Полюби лучшее в себе и худшее в других. Книга прощения, принятия и обретения спокойствия - Роберт Турман

Но можно ли назвать внутреннюю свободу, которой мы сейчас наслаждаемся, полной? Уверены ли мы в том, что можем сохранять спокойствие в любой момент? Если мы честны с собой, то должны признать, что в нашей психике есть глубины, недоступные осознанному наблюдению. Все, что недоступно нашему сознанию, в прямом смысле является тайной, которую мы храним от самих себя. Это и есть тайный враг. Мы не можем быть полностью уверены в своей способности контролировать внутреннего врага, если не рассекретим его, не откроем его тайны, не осознаем то, о чем раньше не подозревали.

Даже если нам причинили вред, мы можем выбрать спокойную, хладнокровную и рассудительную реакцию, которая позволит нам исцелиться и не дать ранившему нас человеку нанести еще больший ущерб.

Тайный враг – это внутренняя модель поведения, глубоко переплетенная с тем, что в буддийской психологии называется «привычка к самому себе» и понимается как глубинный корень желаний, гнева и заблуждений. Построенный на фундаменте привычки к самоидентификации, тайный враг – это внутренний голос зацикленности на себе: «А как же я? Как у меня дела? Что у меня получается? Что у меня есть? Как меня видят другие? Чем они мне могут быть полезны?» Мы увлеченно прислушиваемся к этому несмолкаемому настойчивому голосу эго и считаем, что не можем заставить его замолчать, потому что думаем, что это наш единственный голос. А ведь этот голос, постоянно озабоченный собой, – наш злейший враг, действующий коварно, выдавая себя за истинный голос, кажущийся полезным и поддерживающим, а на самом деле ведущий нас по пути разрушения. Скрытый от нашего сознания и завладевший им, тайный враг живет в тени, прячась и представляясь нам нашим собственным «я».

Одержимость собой или любовь к себе?

Зацикливаться на себе – это не то же самое, что любить себя. Одержимость собой – понятие противоположное тому, что имеет в виду Далай-лама, говоря, что он никогда не встречал человека, которого считал бы чужаком. Когда мы зациклены на себе – а это обычно означает, что мы зациклены на том, чего, по нашему мнению, не хватает в нас самих или в нашей жизни, – само существование становится нашим противником. Вместо того чтобы общаться с другими людьми, мы едва слышим их за грохотом нашего внутреннего монолога: «Что они думают обо мне? Я им нравлюсь? Нравлюсь ли я им больше, чем другие? А может, они меня презирают. Я сказал какую-то глупость. Это плохо». Запертые в этой камере саморефлексии, мы не можем ни отдавать, ни получать, ни общаться. Вместо этого наше внимание направлено на укрепление собственного шаткого самовосприятия и заполнение мрачного чувства пустоты.

Когда мы искренне соединяемся с миром внутри нас и вокруг нас, мы избавляемся от этого бремени. Вот почему так важно противостоять многочисленным голосам саботажников, скептиков и критиков, живущих в нашем собственном сознании, если мы надеемся не нажить себе врага в лице других людей.

Одержимость собой порождает гнев и презрение в других, что неизбежно приводит к конфликтам.

Поэт Уэнделл Берри, характеризуя сообщество как «наименьшую единицу здоровья», сказал, что «говорить о здоровье отдельного индивидуума – это противоречие на уровне терминов»[6]. Далее Берри определяет сообщество как «место и все существа в нем». Все существа, составляющие сообщество, взаимосвязаны. Исцеление от вражды и страха, таким образом, не происходит в отрыве от других, самостоятельно и только для себя. Напротив, оно требует признания того, что каждый из нас – часть большего целого.

Взаимосвязанность означает, что мы либо должны прилагать усилия все вместе, либо не пытаться вообще. Старая идея «мы против них», подразумевающая, что неважно, что происходит с другими «где-то там» – где бы это «там» ни было, – больше не актуальна. Мы не можем продолжать верить, что повседневная жизнь не имеет глобального характера и происходящее «там» остается «там». Именно поэтому в наше непростое время так остро звучит призыв к преобразовательным социальным действиям, которые не опираются на жесткое представление о «другом», не основаны на ненависти к кому-либо и ищут взаимовыгодные решения. Иметь врагов нынче обходится слишком дорого.

Когда мы практикуем осознанность. Жизнь показывает нам, насколько мы связаны друг с другом.

Не нужно обладать особым духовным мировоззрением, чтобы понимать это. Изучение окружающей среды подтверждает, что все мы взаимосвязаны. Эпидемиология сталкивает нас с той же истиной взаимозависимости, поскольку границы, как вновь и вновь доказывается, являются концептуальными конструкциями, а экономика напоминает нам о том, что каким-то образом происходящее в Греции влияет на мою жизнь в маленьком городке в штате Массачусетс.

Когда мы практикуем осознанность, жизнь показывает нам, насколько мы связаны друг с другом. Эта связь проявляется во всех жизненных ситуациях – когда мы сталкиваемся с трудностями, когда противостоим натиску обстоятельств, когда делимся своим счастьем с другими, когда готовы по-новому отнестись к незнакомцу.

Тайный враг прочно сидит в наших укоренившихся привычках, привычке к неизменной идентичности. Но что же это такое – привычка к неизменной идентичности? Это ощущение, что мы всегда одна и та же личность, набор субъективных характеристик, и что наша идентичность остается одинаковой при любых обстоятельствах на протяжении всей жизни. Когда вы видите фотографию себя в юности, скажем, в подростковом возрасте, вам кажется, что вы все еще тот же человек, что и раньше, хотя при ближайшем рассмотрении оказывается, что ни одна клетка в вашем теле не осталась прежней. Ощущение неизменного постоянства – это то, что мы называем привычкой к самоидентификации, или, на самом глубоком бессознательном уровне, «инстинктом к самоидентификации».

Ощущение того, что мы всегда остаемся одним и тем же «я», составляющее привычку или инстинкт к самоидентификации, создает впечатление, что в любой момент времени мы воспринимаем свое «настоящее я». Абсолютная уверенность в том, что «я здесь», кажется основой постоянной озабоченности собой – эгоцентризма, эгоизма, собственничества. И именно эта зацикленность на себе держит нас в постоянном состоянии фрустрации и неудовлетворенности, когда нам кажется, что мы недостаточно любимы, что нам чего-то не хватает, что нас самих никогда недостаточно.

Но, как легко заметить, когда мы исследуем это привычное чувство «я», обращая свой эгоцентризм обратно на себя, мы не можем найти ничего стабильного и постоянного, что можно было бы определить как настоящее «я». Мы видим части своего тела и управляющие им процессы. Мы замечаем мимолетные ощущения, мысли и идеи, Мы улавливаем слова и образы, которые появляются и исчезают, а также чувства и эмоции,